Автор
В выкупленной родной семье каждый день начинается как обычная поездка, но потом внезапно превращается в бегство. Вспыхивают скандалы и ссоры, а за дверями соседей готовятся к нечто ужасное. Супруги пытаются сохранить равновесие между тем, как они жили, и новой реальностью, где каждый шаг подозрителен....
- он усмехается, — по-моему, эта штука вообще наказание для человечества.
Ого. Не то что бы меня как-то тронуло такое заявление. Впрочем да, оно меня поразило. Даже про вкуснейшее мясо я на время забываю.
— Что ты имеешь в виду, Мирон?
Красильников выдыхает, щурится. Видимо, хочет точнее сформулировать.
— Это очень сильная эмоция. Даже целый набор чувств. При этом любовь абсолютно не поддается логике, не зависит от внешних факторов, часто возникает совсем ни к месту! И если радость, смех мы как-то можем у себя вызывать, бороться с грустью и даже глушить горе, то тут… Остается ходить с катастрофой внутри и чувствовать себя абсолютным болваном.
— Но тебя устраивал брак с Сюзанной?
Моего собеседника явно потянуло на откровенность, но к чему были все эти слова про любовь, я не поняла.
— В начале мне было приятно с ней, потом я не хотел рубить с плеча. В конце концов, я понял, что рядом давно не тот человек, которого бы я хотел называть женой. Да и в целом решил, что брак хорош только в редких случаях.
По логике должна. Морщусь.
— Я не думаю сейчас о личной жизни, но… Верить только в плохое тоже не хочется.
Да, я ведь выросла на хороших фильмах и книгах. Мечтала пусть и не о великой сжигающей любви, но хотя бы о милой семье. Надежном мужчине рядом. Неужели я просто была бесконечно наивной?
Ух, даже лоб болит от того, как я его сморщила. Не хватало еще расплакаться здесь, а ведь сама завела разговор.
— У тебя все будет хорошо.
На мои пальцы, до боли сжимающие вилку, опускается теплая рука. Мирон чуть поглаживает мою кожу подушечкой большого. Мне хочется вжаться в эту сильную ладонь. Но что толку? Я слабо дергаюсь.
— Спасибо.
Он снова отодвигается на место. А я решаю сменить тему.
— В воскресенье мы с Матвеем поедем на дачу к моим. У папы день рождения.
Замечаю, как по лицу Красильникова пробегает тень. Неужели запретит?
— Давай, я тоже съезжу? — предлагает он.
Ох, немногим лучше.
— В качестве кого, Мирон? Мама сказала, хочет позвать только семью.
Желваки мужчины шевелятся. Я сказала что-то обидное? Наверно. Хотя какое дело ему до моей родни?
— Значит, будет и Иван?
Мирон смотрит перед собой тяжелейшим взглядом. Хорошо, я не напротив.
— Конечно, мама ожидает и его. Но как ты понимаешь. Иван «не сможет». Так что будем мы с малышом, родители и семья Макса.
— Ваня точно не попрется туда?
— Да зачем?!
Вот Красильников и меня заразил тревогой.
