Автор
Мы сидели в уютном кафе, пережевывая горькие хачапури, когда Андрюшка Крахмальников заявил, что они не по вкусу. Полковник Дегтярев отправился за кофе, а мы ждали, наблюдая за ним. Через секунду он вернулся с тремя стаканчиками на подносике — и в этот момент все стало очевидно: дело перешло из рук в руки....
– Здесь есть больница, не знаете где?
Селянин задумчиво поскреб черными ногтями давно не чесанную голову и пробормотал:
– Нам это без надобности, живем тихо, туды не ходим…
– Тетенька, – раздался за спиной бойкий детский голосок, – а машина ваша?
– Моя, – ответила я, разглядывая тощенькую девочку, на вид лет пяти, одетую в теплую куртку и войлочные сапожки. Наверное, в Ромашине модно упаковываться в апреле как в декабре. Девчоночка помолчала секунду и добавила:"
"– Дадите двадцать рублей, скажу, как проехать в санаторию.
– Куда? – удивилась я.
Нет, скорей всего, ребенку больше пяти лет.
– Больницу спрашивали? – улыбнулась деньголюбивая аборигенка. – Так тут санатория, для психов богатых. У меня мама там коридоры моет. Ей на кухне вкусного дают! Лучше всех в деревне едим! Туда многие хотели на работу пойти, а взяли лишь мою мамоньку, потому что она не пьет и не курит, во всех смыслах положительная…
Весь этот монолог ребенок выпалил на одном дыхании, с серьезной миной. Я вытащила из кошелька пятьдесят рублей.
– Откройте дверь, сяду и покажу, раз такие деньжищи не пожалели.
Она влезла в «Вольво» и скомандовала:
– Прямо до конца и налево.
Мы докатили до леса, и я увидела широкую дорогу из бетонных плит.
– Давай вперед, – махнул рукой ребенок.
Мы запетляли по бетонке. Внезапно деревья раздвинулись, и между ними мелькнула ярко-красная крыша.
– Тормози, – крикнула девочка, – ну я домой побегла!
– Не боишься одна в лесу?
– Чего я, маленькая?
– Сколько тебе лет?
– Десять, – сообщила провожатая и хлопнула дверью.
Я тронулась вперед. Если русский народ не перестанет пить, то у населения скоро вместо детей будут рождаться мыши. Виданное ли дело – выглядеть в десять лет на пять! Да она ростом с нашего мопса Хуча, а весит явно меньше. Покачивая головой, я добралась до ворот и присвистнула. Однако странная больница! Ни вывески, ни таблички, зато высоченный кирпичный забор с колючей проволокой поверху, глухие железные ворота, проходная как на предприятии оборонной промышленности, и парочка телекамер, моментально угрожающе развернувшихся в мою сторону.
Помня о том, что какой-то охранник сейчас наблюдает за мной в телевизор, я попыталась со всей возможной грацией выпорхнуть из «Вольво».
