Автор
Мы сидели в уютном кафе, пережевывая горькие хачапури, когда Андрюшка Крахмальников заявил, что они не по вкусу. Полковник Дегтярев отправился за кофе, а мы ждали, наблюдая за ним. Через секунду он вернулся с тремя стаканчиками на подносике — и в этот момент все стало очевидно: дело перешло из рук в руки....
Зрительный зал закрыт, за кулисами сплошь пустые грим-уборные…
Без толку пошатавшись по путаным коридорам, я набрела на дверь с табличкой «Литературная часть» и заглянула внутрь.
Маленький, размером со спичечный коробок кабинетик вмещал лишь письменный стол и два стула.
– Вы ко мне? – радушно спросила довольно молодая худощавая блондинка, читавшая рукопись.
– Право, и не знаю, – проблеяла я, втискиваясь бочком в комнатку.
Блондиночка со вздохом сообщила:
– Если принесли пьесу, давайте, только имейте в виду – никаких рецензий.
Я приосанилась, ну надо же, приняли за писательницу! Жаль лишаться подобного имиджа, но делать нечего, придется говорить «правду».
– К сожалению, не имею никакого отношения к драматургии!
– Прекрасно, – воодушевилась дамочка.
Счастливая улыбка заиграла на ее лице.
– Почему? – удивилась я.
Блондинка ткнула пальцем в сторону разномастных полок, громоздившихся у стены.
– Вон, видали, сколько добра графоманы натащили! Жуть, какие писучие. Каждый мнит себя Шекспиром или, на худой конец, Михаилом Рощиным.
Я засмеялась.
– Вот уж не думала, что театры страдают от наплыва пьес.
– Где же тут пьесы? – искренне удивилась дама и вздохнула. – Просто набор слов и не более. А у вас что за проблема?
Я секунду поколебалась.
– И щу домашний адрес вашей бывшей актрисы Елены Костиной.
– Зачем?
– Видите ли, – сказала я, вынимая из сумочки французский паспорт, – работаю у мэтра Кассиса, известного парижского адвоката.
– Надо же, – всплеснула руками дама, – как в кино! Значит, вы приехали…
– И менно, – подтвердила я, – с самолета сразу к вам.
– Сейчас, сейчас, – забормотала собеседница, роясь в ящиках, – вообще-то, нужно в отдел кадров, но там сейчас никого. Ага, вот оно!
С торжествующим видом дама вытащила весьма потрепанную телефонную книжечку и принялась накручивать диск допотопного аппарата.
– Алло, Анна Ромуальдовна? Здравствуйте, как поживаете, душечка? Света Крылова беспокоит.
Я устроилась поудобней на стуле и с тоской отметила, что нигде и в помине нет пепельницы, а на письменном столе не валяется пачка сигарет. Значит, не курит, и, скорей всего, придется терпеть и не вынимать «Голуаз».
Света продолжала мило чирикать с неведомой Анной Ромуальдовной. Они обсудили новую постановку «Гамлета», посетовали на погоду, потом перекинулись на домашних животных.
