Автор
Мы сидели в уютном кафе, пережевывая горькие хачапури, когда Андрюшка Крахмальников заявил, что они не по вкусу. Полковник Дегтярев отправился за кофе, а мы ждали, наблюдая за ним. Через секунду он вернулся с тремя стаканчиками на подносике — и в этот момент все стало очевидно: дело перешло из рук в руки....
Что привело тебя под сень alma mater? Девятнадцать лет не заглядывала…
– Двадцать, – машинально поправила я инспекторшу, – только что отмечали с курсом круглую дату после окончания.
Брови пожилой дамы взметнулись вверх.
– Значит, у всех маразм. Дипломы вам выписали девятнадцать годков назад.
– Нет, – вяло сопротивлялась я, – двадцать…
– Дарья, – отчеканила Амалия Модестовна, – даже не думай спорить, ты же знаешь мою память.
Она тяжелым шагом отошла к большим светлым шкафам, стоящим вдоль стен, и стала выдвигать ящички.
Что правда, то правда. Память у Амалии Модестовны уникальная. Каким образом она ухитрялась держать в голове огромное количество самых разных сведений, не понимал никто. Многие преподаватели пользовались ею как живой телефонной книжкой. Стоило назвать фамилию, как Амалия Модестовна моментально сообщала номер телефона и адрес. Если речь шла о студентах, могла припомнить отметки и темы курсовых работ. м, кажется, своего редкостного умения она не растеряла до сих пор. Во всяком случае, меня узнала моментально.
– Гляди, – сунула инспекторша в руки карточку, – любуйся и больше никогда не спорь со старшими. Скажи спасибо, что все документы, как Плюшкин, храню. Вот умру, придет новая завканцелярией, живо весь хлам к черту выкинет! А у меня рука не поднимается, всех ведь помню как родных!
Я уставилась на клочок бумаги и через секунду поняла, что держу свою регистрационную студенческую карту. Да, действительно прошло девятнадцать лет. Надо же, ведь никто не поправил Зою, действительно коллективный маразм.
– Говори, зачем пришла, – поторопила Амалия Модестовна, – недосуг мне, сейчас административный совет начнется.
– Дайте поглядеть на такую же карточку Тани Ивановой.
– Зачем? – проявила бдительность чиновница.
Я замялась на секунду, потом выпалила:
– Привезла для ее матери из Парижа лекарство и потеряла адрес, да и имя забыла. Неудобно как-то, она больна, ждет таблетки.
– Чего же у самой Тани не спросишь? – поинтересовалась Амалия Модестовна, роясь в ящичке.
– Так она сейчас в Англии живет, – вдохновенно врала я.
При всей своей феноменальной памяти Амалия Модестовна отличалась полным отсутствием логики. Ну зачем, спрашивается, просить кого-то покупать своей матери лекарство в Париже, если сама обретаешься в Лондоне? Но такая простая мысль не пришла в голову пожилой даме, и она дала мне еще один листок.
«м ванова Татьяна Михайловна». Так, отец скончался, а вот и мама – Иванова Людмила Сергеевна. И адресок в наличии – Казанский пер.
