Автор
Мы сидели в уютном кафе, пережевывая горькие хачапури, когда Андрюшка Крахмальников заявил, что они не по вкусу. Полковник Дегтярев отправился за кофе, а мы ждали, наблюдая за ним. Через секунду он вернулся с тремя стаканчиками на подносике — и в этот момент все стало очевидно: дело перешло из рук в руки....
Мать подождала, пока дочь утрет жирные губы, и сказала:
– Оформила дарственную…
– Мамонька! – пришла в восторг младшенькая. – Правильно, незачем этим хабалкам ничего давать…
– Не на тебя, – прервала генеральша, – на Свету!
Секунду Алена молчала, затем начался невероятный скандал.
– Засажу, объявлю сумасшедшей, недееспособной, старая дура, выжившая из ума идиотка! – бесновалась девушка. – Как посмела меня обделить?!
– Бумага составлена по всем правилам, ничего ты не сумеешь поделать! – спокойно ответила мать.
Алена кинулась вываливать на пол содержимое ящиков.
– Где она, где, – вопила девица, почти полностью потеряв самообладание, – найду и уничтожу! Ну погоди, ты скоро подохнешь, две жизни не живут, а я первая войду и разорву дарственную! Но только не надейся, что приду раньше, чем ты окочуришься!
Она вылетела из квартиры, прошипев напоследок:
– Гадина!
Людмила Сергеевна оглядела разгром и вздохнула. Странным образом ее душевная боль утихла. Все встало на свои места. Дочерей у нее нет, зато есть верные подруги.
ГЛАВА 23"
"Я выскочила на улицу и села на скамеечку возле памятника. В квартире у генеральши ужасно пахло валокордином, куриным бульоном и несвежим постельным бельем. А мой нос слишком нервно реагирует на раздражители. Впрочем, голова скорей кружилась от обилия информации. Следовало переварить ее в тишине и спокойствии. Обычно люди в поисках уединения несутся к себе домой, но не мой случай. Стоит появиться на пороге, как моментально навалятся домашние с проблемами, животные с ласками… И если учесть, что сейчас мы живем в гостях, придется улыбнуться хозяйке и делать хорошую мину при плохой игре.
Хотя, если вспомнить неприятный разговор, который вели сестрицы в кабинете, вроде Татьяна давала доллары, как она выразилась, «несчастной матери». Скорей всего Алена тратила их на себя. Ну и семейка!
В двух шагах от памятника виднелось кафе, над которым вздымался гордый транспарант: «Шаурма по-турецки».
Я пробила в кассе чек и молча наблюдала, как черноволосый быстроглазый подросток не слишком чистыми руками разворачивает лаваш. Затем он ткнул пальцем в бутылку с майонезом. Я покачала головой и указала на дешевый кетчуп.
