Автор
Мы сидели в уютном кафе, пережевывая горькие хачапури, когда Андрюшка Крахмальников заявил, что они не по вкусу. Полковник Дегтярев отправился за кофе, а мы ждали, наблюдая за ним. Через секунду он вернулся с тремя стаканчиками на подносике — и в этот момент все стало очевидно: дело перешло из рук в руки....
На этот раз у правоохранительных органов лопнуло терпение, и его засадили на двенадцать лет. Больше никаких сведений о нем компьютер не содержал. Интересной была выписка из личного дела. Кроме информации об умерших родителях и известной мне сестре Алле, в графе «семейное положение» стояло: – «Жена, Иванова Татьяна Михайловна, 1959 года рождения, проживает: Камвольная улица, дом 19, сын Петр – 1980 года рождения».
От удивления я разинула рот. Ох и ничего себе! Мало того, что Таня, оказывается, была замужем, так еще и сына имела! Когда же она успела его родить? Никто не видел Иванову с животом!
Сведения из адресного бюро оказались неутешительными.
ГЛАВА 26
Утро началось со скандала.
– Это я козел? – грозно вопрошал сын, глядя на девчонок. – Раз я козел, вот сами и топайте в школу пешком.
– Подумаешь, – фыркнула Маня, – такси возьмем.
– Да, – подвякнула Варя, – такси.
– А ты все равно козел, – добавила Машка, на всякий случай отступая к входной двери.
– Сама коза, – буркнул Кеша, роясь в сумке.
– Я коза? – возмутилась Маруся.
– Маруська, отвяжись от него, – велела выскочившая Ольга, – хватит ругаться, бегом в машину, а ты, Кешка, не обращай внимания.
Аркадий молча продолжал рыться в сумке.
– Он меня козой обозвал, – обиженно продолжала решившая во что бы то ни стало посвариться Маня.
В связи со вступлением в милый подростковый возраст у дочери катастрофически портился характер.
– Ну хватит! – рявкнула Зайка.
– Пусть извинится, – стояла на своем Машка.
Ольга ткнула муженька кулаком в бок, и Кеша миролюбиво пробормотал:
– Хорошо, ты совершенно не похожа на козу!
– Я не похожа на козу? – завопила Маруся. – Ах, я не похожа на козу, тогда ты – козел.
– Все, – прошипел, бледнея, Аркадий и швырнул в девочку зонтик, – на этот раз действительно все. У меня сложный процесс, подзащитный – дурак, свидетели – идиоты, а судья корчит из себя неподкупную Фемиду. Мало мне этих неприятностей, так еще дома базар.
