Гарем собирает, что ли? Вы сами себе представляете эту гремучую смесь? Мама султана, первая жена и молодая наложница, и это с учетом того, что у вас не дворец, а стандартная двушка. Можно будет делать ставки, кто первым кого отравит. Ладно, Наталья Андреевна, забавно было с вами пообщаться, до свидания.
— Да не будет там никакой невесты. Говорю же, Паша по тебе очень тоскует, а та, что дома у нас сейчас, — так, прошмандовка какая-то, не работает, не учится, ничем не увлекается, только на диване постоянно лежит и телевизор смотрит. Пашенька как узнает, что ты вернулась, сразу ее за дверь выставит.
О, ну понятно. Я-то работала, причем получала побольше Паши, да и по всем остальным пунктам у новой невестки выигрываю, наверняка Наталья еще о чем-то умолчала про новую «недостойную» своего сына.
— Наталья Андреевна, мне ваш Паша больше не нужен ни под каким соусом. У меня тут ухажеров полно, не знаю из кого выбрать. Шикарная работа и главное, отсутствие вас под боком. Всего вам хорошего, Наталья Андреевна, больше мне не звоните.
С тайным чувством удовлетворения нажала отбой. Вот так, а то она говорила, когда мы с Пашей разводились, всякие гадости, а вот теперь я такая плохая вдруг нужна оказалась. Да сейчас прям, бегу! Подняла взгляд вверх и чертыхнулась про себя. Оказывается, из-за нервного звонка забыла об окружающей обстановке, зато она про меня не забыла. Я все еще в кабинете, а коллеги, вместо того чтобы разойтись по домам, греют уши. Вот же невезуха. И что теперь? Хоть увольняйся. Впрочем, Наталью Андреевну вряд ли было слышно, а про то, что у меня неудачный брак и противная свекровь, так и быть, пусть знают. Главное, не про бездетность — это все еще сильно задевает меня за живое и является слабым местом в моей душевной броне.
— Что? — грубо поинтересовалась я у коллектива. Злюсь, конечно. Понимаю, что всем любопытно просто, но от этого не легче. — Интересно, да?
Схватила сумку и быстро вышла из кабинета. У лифта старательно пытаюсь успокоиться и дышать ровнее. Хмыкаю про себя. Лица-то у коллег, когда я выходила, все такие смущенные были.
Оборачиваюсь, а за мной, оказывается, мой невозмутимый шеф стоит.
— Нет, с чего вы взяли?
— Вы выскочили из кабинета, как ошпаренная, еще и дверью громко хлопнули. Так что, кто обидел?
Очки Василиска опасно блеснули. Да-да, именно очки. Такое ощущение, что вот сейчас я назову имя своего обидчика, начальник зайдет в кабинет, снимет свои очки, и от того самого обидчика останется только горстка пепла.
— Никто.
