Я хватаю прибор как оружие, прекрасно понимая, что это как полить себя водой в жерле вулкана. Бесполезно.
Открываю дверь резко, слышу позади порывистый вздох. И вдруг наступает тишина. В темноте кладовки опять контейнер. Достаю, открываю, но там только записка.
— Блядь, я думал, еда.
— У нас ещё каша осталась.
— И надолго её хватит? — до сих пор во рту этот чёртов привкус. Достаём контейнер, руки дрожат, пока раскрываю записку из него. Ася тоже читает из-за плеча, не двигается, я и сам замираю, не понимая, что это нахер за шутки.
«Совокупись с грешницей, и я вознагражу тебя»
Ася тут волком на меня смотрит.
— Я не поняла, нам что нужно раздеваться? На камеру? — кивает в сторону экрана, где всё видно, каждое наше движение.
— Боюсь, Чебрец, одним раздеванием не отделаться, — вздыхаю. Полная херь. Я, конечно, хотел трахнуть Асю, но точно не под прицелом каких-то извращенцев. Порноактером я ещё не был, ага. Но если придётся…
— Я не буду! Это отвратительно, грязно, неправильно! — паникует Ася, тут же забивается в своё кресло, словно оно может её спасти.
— Это единственный способ выжить, Ася, — почему-то нападает спокойствие. Если он просто извращенец, если мы просто потрахаемся, то он просто отпустит нас. Это, конечно, утопия, но лучше верить в это, чем в то, что мой член сожрут.
— Я не хочу! Пусть найдет кого- нибудь другого! — верещит Ася, качая головой. – Я не буду, запомни.
— Но тут больше никого нет, — напоминаю, сворачивая записку и в карман складывая. Иду в туалет. — Не захочешь добровольно, я возьму сам.
— И будешь насильником!
— То есть ты предпочтешь сдохнуть от голода, чем пожертвовать своей драгоценной вагиной? Что там у тебя, золотая пыль?
— Да пошёл ты! Тут камеры, как ты не понимаешь, это может смотреть кто угодно! А если это транслируется дальше, если это видят наши родители?
Я закрываюсь в ванной, которая представляет собой кладовку с унитазом. Ася ещё что-то бормочет за дверью, а я улыбаюсь. В конце концов пугать её интереснее, чем бояться самому. Её реакция крайне забавна. Люди и не на такое идут, чтобы выжить в экстремальных условиях, так что, если придется, будет и трахаться, и сосать, и в жопу давать.
Вот закрыли бы со мной Милену, она бы даже не думала, сразу бы и встала в коленно-локтевую.
Захожу в комнату обратно, Ася в своём кресле.
— Ты скоро врастёшь в него.
Она не отвечает, а у меня желудок ноет.
— Слушай, Ась, я уже голоден, может, отсосёшь мне, он сразу стейк подкинет.
