Автор
В вышине над страхом города веет неопределенностью будущего. Машина Анны Ахматовы врезаласся в яму, и она невольно вздохнула, ощутив непреодолимое беспокойство за безопасность водителя - Корсакова. Он привык к бездорожью и опытный вождь, но городские дороги остаются загадкой даже для профессионала....
До конца дня она в разных вариациях рассказала то же самое всем, кто был согласен ее слушать. К концу смены информация о том, что к доктору Корниловой залез преступник, а после того как она его спугнула, был найден непонятный предмет, дошла, как минимум, до десяти человек, которые тут же распространяли ее дальше, как и положено, приукрашивая и преувеличивая. На этом и строился расчет Селезнева.
Он полностью согласился с выкладками Корсакова о том, что преступник имел связь с больницей. Если все срастется, то уже к концу сегодняшнего дня он будет знать о том, что Лида нашла контейнер, что как минимум неделю он останется лежать в ее квартире и что потом она собирается увезти его неизвестному майору ФСБ.
— Он клюнет, обязательно клюнет, должен, — говорил Селезнев команде заговорщиков, в которую кроме него входили Корсаков и Лида. — Теперь он должен забрать контейнер до конца этой недели. Лида, берите обратно свои дежурства.
Главный врач ее просьбу встретил с плохо скрываемым облегчением. За предновогоднюю неделю он влепил ей три дежурства — двадцать четвертого, то есть завтра, двадцать шестого и двадцать восьмого декабря.
Лида внутренне даже не удивилась, когда, выйдя с работы, увидела корсаковскую машину.
— Залезай, — деловито сказал он ей, опустив стекло. — У тебя организм ослабленный, а на улице подмораживает.
Подождав, пока она залезет на высокую подножку, хлопнет дверцей, пристегнется и с улыбкой повернется к нему, он деловито продолжил:"
"— Те ночи, которые ты не на дежурстве, я ночую у тебя.
Лиде тут же стало стыдно, что она отвлекает их обоих от более важных дел.
— Хорошо-хорошо, — торопливо сказала она. — Одна я точно оставаться боюсь. А ты или Селезнев, какая разница?
— Никакой, — ответил уязвленный Корсаков.
— Да я же не это имела в виду, — запротестовала Лида, вконец смутилась, багрянцем вспыхнули ее белые, будто алебастровые щеки, и она замолчала, расстроенная собственной словесной неуклюжестью.
— Да ладно. — Корсаков против воли засмеялся. — У меня раскладушка нашлась.
