Автор
В вышине над страхом города веет неопределенностью будущего. Машина Анны Ахматовы врезаласся в яму, и она невольно вздохнула, ощутив непреодолимое беспокойство за безопасность водителя - Корсакова. Он привык к бездорожью и опытный вождь, но городские дороги остаются загадкой даже для профессионала....
— Лида, — не то попросил, не то приказал он, — ты можешь сейчас дойти до медсестры, как ее там, Вера?
— Варя.
— Вот, дойти до твоей Вари и выспросить, кто приходил в ординаторскую.
— Так она же сказала, что никого не было, — удивилась Лида.
— Она сказала: «чужого никого не было», понимаешь? Чужого. Спроси у нее, а кто был из своих.
— Ладно, попробую. — В голосе Лиды звучало сомнение. — Подожди, я тебе перезвоню.
Десять минут, на протяжении которых он ждал звонка, показались ему вечностью. Почему-то он был уверен, что все сейчас узнает.
Когда раздался телефонный звонок, Иван вздохнул, как перед глубоким прыжком в воду. Он даже не удивился, когда Лидин голос произнес ему знакомую фамилию.
— И почему он не чужой для твоей Вари? — глухо уточнил он. — Он с ней спит, что ли?
— Нет. У него роман с другой медсестрой, из терапевтического отделения. Его все очень хорошо знают.
— Съехал, а таллий спрятал. Знал, что у доктора искать никто не подумает. Старый человек на свои антресоли, поди, годами не лазал. Кто ж знал, что он помрет в одночасье и квартира тебе достанется. А в отделении он, конечно, бывает. Он же должен был вытащить твои ключи, чтобы слепки сделать.
— Ваня. — Голос ее дрогнул.
— Не бойся, теперь я уверен, что он не опасен. И если он сюда сунется, то я его возьму.
Отключив Лиду, Корсаков немного подумал, затем набрал номер Селезнева и, извинившись за поздний звонок, рассказал все, что только что узнал.
— И почто ты меня, старика, разбудил? — ворчливо спросил тот. — Я бы и до завтра дотерпел с этой информацией.
— Да нет, с Гераклом я справлюсь, — засмеялся Корсаков. — Просто приятно, что одной загадкой меньше. Все остальные бы еще так просто разгадывались.
— Не волнуйся, детка, дай мне только срок. Будет тебе белка, будет и свисток, — заверил Селезнев. — Все ребусы всегда разгадываются. Я так тебе скажу, Михалыч, это не тайна за семью печатями. В глубину веков не уйдет. Распутаем мы и все остальные твои узлы.
