Автор
В вышине над страхом города веет неопределенностью будущего. Машина Анны Ахматовы врезаласся в яму, и она невольно вздохнула, ощутив непреодолимое беспокойство за безопасность водителя - Корсакова. Он привык к бездорожью и опытный вождь, но городские дороги остаются загадкой даже для профессионала....
США неоднократно подозревались в покушениях на жизнь кубинского лидера Фиделя Кастро, которого пытались извести тоже с помощью таллия. Правда, планы подсыпать таллий в ботинки Кастро для того, чтобы у него выпала его знаменитая на весь мир борода, вызвали у Корсакова слабую улыбку. Для ЦРУ это был «третий класс, вторая четверть», как любила говаривать корсаковская сестра Машка.
Перейдя на другой сайт, он прочел, что таллий был излюбленным способом мести Саддама Хусейна. Иракский правитель освобождал из тюрьмы диссидентов, но на свободу они выходили уже отравленными.
Корсаков освежил в памяти историю с отравлением в Лондоне известного российского оппозиционера Литвиненко, по версии журналистов, отравленного то ли полонием, то ли сульфатом таллия — любимым оружием КГБ, а затем ФСБ, а также ознакомился с преступлениями лондонского серийного убийцы Грэма Янга, но вся эта информация ни на шаг не приблизила его к пониманию того, что произошло в квартире Лиды.
"Ненадолго отвлекшись от своего занятия, он задумчиво выпил чаю, чмокнул в затылок демонстративно сидящую на кухне Риту (даже ее затылок выражал бурное недовольство им, Корсаковым), посмотрел через окно во двор, где одиноко коротала вечер его машина со смертоносной начинкой внутри.
— Ну что, ты закончил? — спросила его Рита неприятным голосом, и он решил, что нет, пожалуй, точно не женится.
— Нет, — ответил он скорее из чувства протеста, а не из желания продолжить интернет-поиски. Ничего интересного там все равно уже не было.
Снова вернувшись на диван, он опять ввел запрос, немного изменив его, и практически сразу наткнулся на ссылку, привлекшую его внимание. Это была статья из областной газеты, в которой шла речь о том самом городке, в который его занесла судьба.
Это было уже, как говорили в детской игре, «горячо».
