Лень было подниматься, но делать нечего, пришлось идти в туалет.
Ночью он спал как убитый. Завтрак он в тот день пропустил, обед тоже, но ужин Эльвира принесла ему в постель. Отбивная в кляре, жареный картофель и даже бокал сухого вина. Видно, сегодня у них с Антоном по плану вечернее застолье.
Павел заснул, а ночью, лишь краешком подсознания вынырнув из сна, отправился в туалет. Вернулся в свою комнату, лег на раскладушку, а проснулся в большой комнате на широкой кровати.
Солнечный луч щекотал его ресницы точно так, как это было в то утро, когда он впервые проснулся в этом доме. И свет так же приникал сквозь щель в занавесках. Только тогда кровать пустовала, а сейчас на ней спиной к нему лежала женщина в шелковой ночной рубашке.
Роскошные светлые волосы разметались по подушке, красивые плечи обнажены, волнующий изгиб от талии к бедру. Но Павел остался равнодушным к женским прелестям, зато его напугала мысль, что Эльвира может разозлиться. Ведь он по ошибке забрался к ней в постель. И еще сейчас появится Антон. А Павел, оказывается, и его боялся.
Но что-то подсказывало ему, что рядом с ним лежит совсем другая женщина. Такая же знакомая, но другая…
Он тронул ее за плечо, но она никак не отреагировала на его прикосновения. Тогда он силой перевернул ей на спину, заглянул ей в лицо. И узнал ее.
Дарья Павловна. Дарья… Но что она здесь делает?
О том, что это могло быть видение, Павел не думал. Сейчас ему было все равно, какую роль эта женщина играла в его прошлой жизни. Он задался примитивным вопросом «что?». Что она здесь делает? Причем этот вопрос не мучил его. Получит он на него ответ – хорошо, нет – все равно.
Дарья не реагировала на прикосновения и даже на силу, с которой он изменил ее положение. Но она как будто почувствовала его взгляд. Сначала вздрогнули веки, затем открылись глаза; она сонно и совершенно равнодушно посмотрела на Павла. Пустота в глазах, ни единого проблеска мысли в них. Но ведь и сам Торопов смотрел на нее без всяких эмоций. Ведь это же не Эльвира, которой он обязан был повиноваться, значит, и страха не могло быть.
Да и сам страх перед Эльвирой был настолько слаб, что не смог всколыхнуть его изнутри. А та не заставила себя долго ждать, вошла в комнату и, ожесточенно стиснув зубы, испепеляюще глянула на Павла. Он понял, что ему не стоило здесь появляться. Но едва шевельнувшийся в нем страх оставил его равнодушным к происходящему. Никакой суеты в сознании, никаких терзаний.