Сейчас появится Маша – и поднимется грандиозный шум. А не появиться она не может.
– Начнется, – кокетливо улыбнулась Архипова. – Но только между нами.
Эльвира Тимофеевна стремительно шагнула к Торопову и, взяв за плечи, спиной уложила на кровать. Он ощущал ее прикосновения, чувствовал ее силу… А она не унималась, заставляя краснеть. Женщина уселась на Павла верхом и принялась ритмично и активно двигаться вверх-вниз. А стонала она так, что Торопов не мог понять, то ли она празднует победу, то ли вымаливает у него пощаду.
– Ты меня убил, – закрывая глаза, обессиленно протянула она, с утихающей дрожью в теле скатываясь к нему под крыло.
– И что это было? – теряясь в сомнениях, спросил Павел, когда женщина затихла.
– Догадайся сам, – прошептала она.
– Я чувствовал тебя. Я очень глубоко чувствовал тебя. Значит, ты настоящая. Но ты сама говорила, что в эротических снах мужчина может ощущать женщину.
– Но ты же не проснулся, – тихо сказала Архипова, недовольная тем, что ей приходится вступать в разговор.
Ей бы сейчас лежать и нежиться в его объятиях.
– Значит, я настоящая…
– Хотела проверить твою реакцию, – нехотя ответила врач.
– На ночное видение… Маша оставила тебя в покое, значит, мой эксперимент увенчался успехом. Но все-таки ты не вполне здоров, потому что принял меня за ночное видение…
– Но ты сама виновата. Твой короткий халат, корсет…
– Значит, я тоже не в себе, – перебила Эльвира Тимофеевна.
– Ты хотела сбить меня с толку. И тебе это удалось. Но я все равно здоров. Если ты, конечно, настоящая…
– Ты все еще сомневаешься?
– Да, но мое психическое здоровье здесь ни при чем. Все дело в обычной логике. Ты врач, я твой пациент, и между нами вдруг такое… Так не должно быть.
Ситуация действительно противоречивая. Эльвира Тимофеевна сама приходит к нему, раздевается, ложится в постель. Такое, казалось, могло произойти только в эротических фантазиях, но она-то уверяет, что все случилось в реальности. Но честно говоря, Торопов не очень был удивлен тому, что Эльвира лежит с ним сейчас в обнимку, как любовница. Она смогла убедить его в том, что настоящая, но ведь он давно уже привык к тому, что грань между явью и вымыслом размыта, как суглинистая колея между ясным полем и темным лесом. И вряд ли он сильно удивится, если вдруг выяснится, что сейчас разговаривает с видением.
– А что делать Магомету, если гора не идет к нему? – спросила женщина с кокетством, замешанным на смущении. – Я действительно хотела проверить твою реакцию на свой необычный, так сказать, визит. Но это был скорее предлог, чем причина… Ты давно нравился мне, но пока ты был болен, я не могла позволить себе никаких вольностей. Но сейчас ты выздоровел…
– Ты так думаешь? – взбодрился Павел.
– Думаю.