Выстрел на Большой Морской — читать онлайн бесплатно полностью

Рачковский успешно доносил, но был выдан шпионом «Народной Воли» Клеточниковым и бежал в Вильно. После цареубийства 1-го марта вернулся в Петербург, вступил в «Священную дружину». Дважды по её поручениям приезжал в Париж выслеживать эмигрантов. Умный и смелый до дерзости, он был склонен к рискованным поступкам и не боялся ответственности. Как раз то, что нужно в нынешней ситуации!

Полковник Долинский пошёл наверх к хозяйке и вскоре вернулся:

— Вас ждут.

Павел Афанасьевич поднялся по парадной лестнице каррарского мрамора, прошествовал через длинную анфиладу и оказался в обширном кабинете княгини. Мебели в нём было мало, книги отсутствовали вовсе, зато по углам стояли бронзовые статуэтки обнажённых вакханок, весьма эротического исполнения.

Долгорукая приняла статского советника стоя, но с высокомерной гримасой на лице. В свои 37 лет она ещё сохраняла красоту, но утратила былую стройность стана и заметно располнела. Княгиня была в кабинете не одна: возле самой похабной из вакханок застыл гигант в строгом синем сюртуке, писаный красавец собою.

— Это мой секретарь, и вместе домашний доктор, господин Любимов.

Мужчины обменялись холодными поклонами.

— Скажите, господин Благово, — начала беседу Юрьевская с неожиданного вопроса, — вы патриот и монархист?

— Я вице-директор Департамента государственной полиции. Полагаю, этого достаточно.

Доктор в углу криво усмехнулся, и следом за ним это повторила хозяйка.

— Подойдите сюда. Вот, взгляните.

Благово шагнул к столу и увидел красующийся на особой подставке стеклянный пузырёк, в котором плавало что-то белое.

— Что же я должен разглядеть?

— Это заспиртованный мизинец моего августейшего супруга, великомученика Александра Освободителя. Его нашли на Екатерининском канале на месте взрыва. Я увезла сию драгоценную реликвию и никогда теперь не расстаюсь с нею. Ежедневно обливаю вдовьими слезами. Бедный Саша… Для меня он был — просто Саша.

Озадаченный Благово не нашёлся, что сказать.

— А вот, — Юрьевская открыла ящик бюро, — и вторая реликвия, столь же священная. Здесь у меня храниться рубашка, залитая августейшей кровью. Именно она была надета на нём в тот страшный день.

— ?

— Я желала бы, чтобы перед сими святыми предметами, дорогими каждому патриоту, вы, господин статский советник, осенили себя крестным знаменем и сотворили молитву. Только после этого мы с вами сможем разговаривать."

"Юрьевская говорила всё это высокопарным тоном, с пафосом и придыханием, закатывая глаза к потолку, словно плохая актриса. Благово начал раздражаться.

— Ваша светлость! Я прибыл сюда по личному указанию его императорского величества, коего оба мы, надеюсь, являемся верноподданными слугами.