Автор
В пять утра на Большой Морской под осенним сиянием вдруг раздаются тяжелые удары стула. Подозрительная смерть министра Макова приводит к необычным событиям, когда новый директор департамента государственной безопасности Благов выезжает из Москвы по вызову. Вечером в доме происшествия приходит полиция и открывает тайны смерти министра, стирая границы между политическими интригами и кровавыми играми московских криминальных кланов....
Рупейто очень быстро стал действовать в обход меня, когда заметил, что я требую настоящей работы. Ему куда проще было дурить этих дубоголовых, демидовых с шуваловыми.
— Откуда он вообще взялся?
— Шульц привёл. Тоже проходимец первый сорт, хотя и сенатор. Я ещё в градоначальстве от него терпел. Казнокрад и мелкий жулик!
— Опишите наружность Дубяги.
— Роста моего: два аршина восемь вершков.[9] Телосложения крепкого. Волоса тёмно-рыжие с сединой. Глаза зелёные навыкате. Лицо нечистое. На правой щеке родимое пятно размером с полушку.
— Обманчиво?
— Ну да. Знаете, есть люди не умные, но по-животному хитрые. И в некоторых ситуациях весьма опасные. Весьма. Рупейто — Дубяго нельзя недооценивать: он способен на многое, пожалуй, что и на всё.
— Где он служил? Он ведь бывший офицер?
— Выглядит как бывший армейский кавалерист. Ноги, во всяком случае, кривые… Более всего напоминает кирасира.
— Но ведь кирасиры только в гвардии сохранились, армейских уж лет двадцать, как нет![10]
— Полки переименовали, но люди-то остались! Кирасир — это, если угодно, характер. Тяжёлая кавалерия, войска прорыва! Их и сейчас видать в любой толпе: рослые, прямые и наглые. В бою это хорошо, а вот в общежитии — не очень.
— Понятно. Что ещё имеете рассказать? Где Дубяго обретался до поступления в дружину?
— Бог его ведает… Возможно, был и в полиции. Знаете, туда охотно берут всех, кого выбросили из полка.
— Ох, знаю, Всеволод Никандрович. Из-за таких и нам иной раз руки не подают. Адреса его не помните?
— Он останавливался обычно в номерах Артамонова на Кирочной.
— Ещё что-нибудь вспомните, пожалуйста.
— Нет, извините, мы не в тех были отношениях, чтобы он знакомил меня со своим любовницами.
— Про колбасника его что имеете сказать?
— Это вы о Михайле спрашиваете? Зоологический тип. Силищи неимоверной, а умишком обойдён. Зато очень предан Рупейте: порвёт по его указке любого.
— Он из уголовных или просто лихого поведения?
— Точно не скажу, бесед с ним не вёл.
