Автор
В пять утра на Большой Морской под осенним сиянием вдруг раздаются тяжелые удары стула. Подозрительная смерть министра Макова приводит к необычным событиям, когда новый директор департамента государственной безопасности Благов выезжает из Москвы по вызову. Вечером в доме происшествия приходит полиция и открывает тайны смерти министра, стирая границы между политическими интригами и кровавыми играми московских криминальных кланов....
Софроний этого Пашку в нужное русло, пожалуй, что подведёт. Тот ведь на бойне работал?
— Точно так.
— Князь через четыре дня выходит на поруки. Скажет, что желает к ремеслу пристроиться. Попросит письмо. А?
— Подозрительно получится. На живую нитку сшито. Пашка-Канонир чай не такой дурак!
— Пашка дурак, и как раз такой, какой надо. Супротив Кочеткова он, что ребёнок; Софроний уговорит его на любое дело. Да и не только его… А вот поверит ли сельчанин? В самом факте таковых писем ничего подозрительного нет: каждый, кто выходит на свободу, несёт на себе целый ворох разных записок, посланий.
Но Лыков всё ещё сомневался.
— Давайте мы так поступим, Алексей Николаевич, — предложил смотритель. — Я князя Мосольского вызову сейчас к себе и предложу решить вашу задачку. А вы посидите в соседней комнате с открытой дверью. Пожелаете что уточнить — стукните или кашляните, я выйду. Пусть он сам скажет, что сможет, а чего не сможет; глядишь, и договоримся.
На том и порешили. Лыков засел в спальне майора, оставив дверь в кабинет приоткрытой. Через десять минут послышались шаги, а затем и сиплый голос, довольно самоуверенный:
— Срочное чево, ваше высокоблагородие? Невдругорядь ежели…
— Здорово, Софроний. Ты Пашку-Канонира знаешь?
— Близкий знакомец.
— Что за человек?
— Громила как громила. По бороде апостол, а по зубам собака. В голове, правда, реденько засеяно, но — здоров, лихоим, что медведь. Ежели захочет решётку из окна выломать — выломает, чёртушко! Колбасники все такие.
— Вот-вот. Не поминал ли Пашка в разговорах своего земляка, тоже колбасника?
— Это Мишку Самотейкина? Даже частенько! (При этих словах Лыков аж привстал со стула и начал вслушиваться с особым вниманием). Лучший его дружок. Оба из Поима Сердобского уезда; есть там такое местечко, что не приведи Господь… Пашка говорит: Мишка этот по силе намного его превосходит. И что могутнее его он человека не встречал. А по карахтеру души — настоящий гайменник[20], со всем прибором сатана! Мишка, то есть.
— Ещё чего он рассказывал? Мне этого хорошего человека найти надо. Как его искать? Баба у Мишки есть? Квартира? На чьё имя паспорт? Всё может пригодиться.
— Эдак-то надо подумать… Насчёт Пашкиной бабы скажу, что она есть, зовут Соломонидой, служит подняней где-то на Песках. Про Мишкину разговору не было, и спросить сейчас будет мне неловко: с чего это вдруг?
— Ну да, тут грубо нельзя. Ещё что вспомни.
