В прихожей квартиры размером всего два на три метра тесно и пугающе. Мужской плащ 50-52-го размера висит на застеженной вешалке на правой стене, а дверь комнаты не имеет замка — просто открыта. В этой просторной комнате четыре на пять метров с единственным окном напротив входной двери, ужас вызывает неизвестная личность, оставившая след в прихожей....
Если я тебя не остановлю, ты погибнешь. Ты хоть и бывший, но спортсмен, силенка должна в тебе остаться. Ты живешь не один, у тебя Ирина, имя, которое ты изгадил, старые товарищи по спорту. Если ты не остановишься, ты измажешь дерьмом всех. Я этого допустить не могу.
— Ты остановишь! Ты не можешь! — Олег облизнул пересохшие губы. — Ты кто такой?
— Человек. Не очень хороший, но человек, — ответил Павел. — Ты должен пойти и перед людьми повиниться.
…Олег в этот день еще не пил, и внутри у него все дрожало и екало.
— Давай выпьем, — сказал он.
— Позже, — отрезал Павел.
Олег подошел к стойке, выпил, поставил два стакана на стол.
— Хиляк, слабня, и такой у меня другом был. — Ветров покачал головой.
"— Был? — веселея, спросил Олег. — Раз был, так я пойду. Ни тебе до меня, ни мне до тебя дела нет. Я в Москве ворую один? Займись кем-нибудь еще. — Однако сел на свое прежнее место. — Я кого-нибудь обижаю? — возмущался Олег. — Хороша моя продукция, плоха ли, она нравится людям, они покупают охотно. Мои побрякушки не валяются на складах, не приносят убыток. Тоже мне, борец за справедливость! Ты зайди в обувные магазины, к примеру. Погляди, чем торгуют. Летние туфли, по пяти килограмм каждая, на пластике, походишь в таких месяц, без ног останешься.
Павел слушал, не перебивая, смотрел холодно. Олег выпил еще и взорвался:
— Поди ты, знаешь куда? Моралист выискался! Если тебе так уж приспичило, иди и настучи на меня.
Этого говорить Олегу не следовало. Павел хотел ударить, сдержался, молчал долго, боялся, голос подведет, наконец сказал:
— Договорились. Если ты до первого сентября не явишься с повинной, то на Петровку приду я.
