В прихожей квартиры размером всего два на три метра тесно и пугающе. Мужской плащ 50-52-го размера висит на застеженной вешалке на правой стене, а дверь комнаты не имеет замка — просто открыта. В этой просторной комнате четыре на пять метров с единственным окном напротив входной двери, ужас вызывает неизвестная личность, оставившая след в прихожей....
Но зная, насколько это безнадежно, лишь улыбнулся, как будто ничего не понял:
— Я позвоню тебе оттуда, встретимся, погуляем, сегодня такая отличная погода.
— Да нет, деловая встреча может затянуться, — твердо выговаривая каждое слово, произнесла Ирина. — Не забудь взять ключи, я собираюсь к маме, могу и переночевать у нее.
Олег обреченно кивнул, когда на Иришку накатывало, говорить смысла не имело. Если море волнуется, ведь не станешь каждую набегающую волну отпихивать руками. Разумнее сесть на камушек и переждать.
Фальшиво насвистывая, он надел еще теплые после глажки брюки, начищенные до зеркального блеска ботинки и подчеркнуто небрежно завязал галстук. Олег чувствовал себя так, будто действительно собирался встретиться с какой-нибудь напомаженной фифой. Ничего подобного в жизни Олега после свадьбы не было. А раньше? То происходило до новой эры, встречались всякие, и хорошие, и плохие, и красивые, и вульгарные. После свадьбы Олег, выписав несколько деловых телефонов, записную книжку уничтожил.
— Чистый носовой платок у тебя имеется? — спросила Ирина из спальни.
— Имеется, Ириша, — бодро ответил Олег.
— Врешь. — Ирина вышла в холл и протянула ему платок.
Олег, взяв платок, попытался обнять жену, но она наградила его таким взглядом, что он, лишь дурашливо вытянувшись, щелкнул каблуками и выпалил скороговоркой:
— Товарищ старшина, разрешите отбыть в увольнение до двадцати четырех часов?
— Хоть до утра, — ответила Ирина уже из спальни."
"У входа в ресторан Олег столкнулся с Борисом Ваниным.
— Ну что ты стоишь, братец? Ужин на четверых, сам знаешь. Скажи Сергею Ивановичу, что я пришел, он тебе водочку винтовую даст. Давай, братец, пошевеливайся.
Этот тон, манеры, особенно «братец, пошевеливайся», которые Ванин позаимствовал из рассказов о русском купечестве, довели Олега до белого каления. Он поднялся и, не прощаясь, вышел из зала.
