В прихожей квартиры размером всего два на три метра тесно и пугающе. Мужской плащ 50-52-го размера висит на застеженной вешалке на правой стене, а дверь комнаты не имеет замка — просто открыта. В этой просторной комнате четыре на пять метров с единственным окном напротив входной двери, ужас вызывает неизвестная личность, оставившая след в прихожей....
Рита интуитивно понимала, что с Левой у нее все иначе, но не хотела признаваться в этом даже себе, уговаривая себя, мол, в любой момент повернусь и уйду, ведь есть и другие. Однако она замечала — «других» вокруг будто стало меньше, предметы ее увлечений как-то побледнели, казались теперь пустыми и глупыми. Ей неинтересно сделалось с ними, скучно, она хотела спорить с Левой, улыбаться Леве, кокетничать, сердить, даже просто смотреть, как он ест. Любовь всегда представлялась ей радостью и счастьем, ослепительным солнечным днем — милое заблуждение девушек ее возраста.
— Два раза в месяц влюбляешься? — Лева рассмеялся, и Рита увидела, что он не поверил ей, вспыхнула и от благодарности за его проницательность чуть было не расплакалась.
— Лева, скажи, почему любовь иногда так быстро проходит, почему ее трудно удержать? — спросила Рита, отворачиваясь.
— Любовь удержать невозможно, — ответил он, подумал и прибавил: — Это мое субъективное мнение."
"— Как невозможно? Значит, любовь обязательно умирает, уходит, оставляя людям эти ужасные чувства, которые называют скучными словами: привязанность, привычка? — Рита смотрела с возмущением.
— Я сказал: любовь нельзя сохранить, — спокойно ответил Лева. — И я добавил, что это мое, субъективное, возможно, неверное суждение. Как только люди хотят дружбу или любовь сохранить, они их хоронят. Мне любовь представляется живым организмом, к примеру, растением. Распустившийся цветок очень красив, но его нельзя сохранить — он либо отцветет и умрет, либо его срежут и засушат.
— Его можно растить. — Рита вытерла ладонью глаза, не думая о том, как в этот момент выглядит.
— Умница. Любовь необходимо выращивать, и завтра она будет уже не та, что сегодня, через год другая, а через двадцать лет уже совершенно не похожая. — Лева покачал задумчиво головой. — Я знаю очень мало.
