Весной лентами, бежала она от трассы и скрывалась в цветущем смешанном лесу - зелени крапивы и плевел под тяжелыми шкурками лопухов. Здесь некогда сновали крестьянские телеги, а затем автолавки приносили товары. Но с тех пор, как ушла великая страна, деревни начали исчезать, и дорогу забыли....
Похоже, «Выжить любой ценой» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Грязные, одетые в какие-то лохмотья, словно не молодые здоровые люди, а кучка старых бомжей, забывших, что такое человеческий облик.
– Так многих? – продолжал настаивать Слава, медленно поднимая пистолет.
– Слышь, у нас много чего есть, – продолжал хрипеть раненый. – Тряпки, консервы, топлива немного. Даже золото. Всё твоё будет. Только не убивай.
– Ради тряпок и цацек убивали тех, кто пытался тебе помочь, а теперь скулишь? – всё так же тихо спросил Слава, сам не понимая, к чему продолжает весь этот разговор.
Грохнул выстрел, и под головой парня начала быстро разрастаться кровавая лужа. Убрав пистолет в кобуру, парень настороженно огляделся и, вздохнув, принялся собирать трофеи. Как сказал майор-омоновец, никогда не оставляй за спиной то, что может выстрелить тебе в спину. Слава решил положиться на опыт боевого офицера и, кривясь от вони немытых тел, быстро обыскивал трупы, собирая патроны и оружие. Два охотничьих ружья двенадцатого и шестнадцатого калибра, знававшие лучшие времена. Пистолет ПМ, карабин СКС и изрядно поцарапанное весло, к которому нашлось два с половиной магазина патронов.
Из всего этого арсенала только СКС был более-менее ухожен. Всё остальное словно из грязной лужи вынули. Мрачно оглядев добычу, Слава вздохнул, но бросать оружие не стал. Из ружей можно будет сделать обрезы, а нарезные стволы обменять на что-то нужное, или, на худой конец, пустить на запчасти. Ссыпав найденные патроны в подсумок с достойным названием мародёрка, Слава повесил всё оружие на левое плечо и быстро зашагал к своей машине.
Усевшись за руль, парень привычным движением запустил двигатель и, выехав на трассу, поехал дальше. Трепать себе нервы и рефлексировать из-за кучки подонков он не собирался. Слава никогда не считал себя святым, но и полным отморозком тоже не был. Но после гибели семьи в его мировоззрении что-то сломалось. В характере появилась жёсткость, даже жестокость. Но только по отношению к тому, кто пытался творить зло в понимании самого Славы.
Он не стал считать себя богом или судьёй, но был уверен, что способен отличить подлость от честности, а справедливость от изворотливости.
