— Да, было бы отлично.
Не знаю, насколько ей интересно смотреть сверху на мою потную, перекошенную от усилий морду, но мне на нее снизу глядеть нравится. Мне на нее глядеть вообще отовсюду нравится.
— Ты что потом делать собираешься?
— Я? — еще толчок, до вытянутых рук. — В душ пойду, почти… уверен… в этом.
— А потом?
— Не знаю. — Еще толчок. — Ничего не планировал…
— Тогда пригласи меня сегодня, у меня день рождения.
— Дерьмо, леди. — Штанга опустилась к груди. — А сказать заранее? Я бы подарок приготовил.
— Подарок можно после. — Она усмехнулась. — Я сама забыла, а сейчас только вспомнила.
Ну, хорошо, что не стала говорить, что подарка не надо и все такое. Это было бы нечестно… по отношению к ней.
— У тебя завтра рейд?
— Н-н-нет. — Штанга пошла вверх. — Только… подготовка. Разведка с воздуха. Так что если ты о том, могу я сегодня пить или нет… — Штанга опять опустилась.
— Именно об этом, — подтвердила она. — И пообещай, что причину нашего выхода out ты сохранишь в тайне.
— Почему?
— Потому что я не хочу оказаться в центре большого мальчишника, а девичник здесь устраивать не с кем. А с тобой мы по крайней мере друзья.
Друзья? Как-то немного странно она об этом сказала. Не пойму, на что намек, но прозвучало… как-то не так. Но да, в общем, я ее понимаю, общается она здесь больше со мной и еще с Милли Бахман — крупной такой блондинкой, работающей врачом на «Багамской Королеве». Но Милли там же на круизнике и живет, так что Роне здесь только со мной, наверное, и праздновать.
— Тогда празднуем вдвоем! — заключил я, изобразив решительность.
Но программу честно отработал до конца, равно как и Рона.
При спортзале душа не было, его оборудовали в каком-то большом подсобном помещении, да и смысла в этом душе не было — проще до каюты дойти. Лично мне всего лишь на одну палубу выше и метров пятьдесят от трапа по коридору. Поплескался под горячей водой, распахнул дверь из ванной в каюту, чтобы пар быстрее вытягивало, вытерся, причесался перед зеркалом, протерев его от конденсата рукой. Потом уставился на свое отражение, глядя в покрасневшие после душа глаза.
— А ты точно готов сделать то, что ты хочешь сделать? — спросил я сам себя вслух.
Хочу. Точно хочу, я знаю.
Нет, я не «ходок», очень далеко не. Я женат уже семнадцать лет, и за это время, конечно, случалось всякое. Но это всякое случалось очень редко и никогда всерьез. И никогда близко от дома, никогда не было опасности того, что это где-то всплывет. А что я собираюсь сделать сейчас? Завести роман на стороне, там, где работаю? Нарушить первую, так сказать, заповедь?
Получается, что так, именно это я сделать и хочу. «Собираюсь» все же сказано сильно, собираться можно тогда, когда уже все получилось, а я пока ни в чем не уверен.