В выживательном духе, автор рассказывает о маленьком городке на берегу моря и обычной жизни жителя. Расстояние до дома через прибрежную линию почти в два километра, каждый вечер он бегает круг по местным улочкам, привыкнув к каждому камушку и неровности подfootstep—это не просто тренировка, это его второй дом. Но приближение к зиме заменяет обычный покой напряженной готовностью выжить в экстремальных условиях....
Раз попытка, два, три… ну елки, ну что, так трудно сразу сорвать этот дохлый замок, что ли? Ну ладно, пусть не совсем дохлый, но все равно не амбарный, пора бы уже…
Майк тихо ругается, пес явно нервничает, крутя массивной башкой по сторонам. Ну же…
Есть, дверца открылась, замок упал на асфальт.
— Дверь открой!
Ай, я дурак, забыл даже дверь заднюю открыть. Пришлось нагнуться, нашарить кнопку на подлокотнике, нажать, услышал, как щелкнула блокировка.
И как же громыхают эти баллоны, когда их вытаскиваешь! Как в колокол, мать его, кто-то бьет.
А это что за движение?
На противоположной стороне шоссе бежали люди. Психи. Те самые, что гнались за нами раньше. Мы же практически на то самое место вернулись, откуда сбежали, просто на другую сторону дороги. И теперь ряды брошенных автомобилей — единственная наша защита. А может, и не наша, а психов, потому что теперь я не могу по ним нормально стрелять — эти самые машины их то полностью закрывают, то почти полностью.
Они еще не кинулись на нас, стараются держаться в тени деревьев, но я уже сейчас вижу… чувствую, что кинутся, не удержит их солнце.
Ладно, чего ждать? Уже все ясно, надо на опережение действовать.
— Майк, осторожней! Я стреляю!
Позицию постабильней, приклад в плечо, марку прицела на бегущего первым «гвардейца». Двойку ему в грудь, тут же вторую. Выстрелы негромкие, как духовушка, наверное, прозвучали.
Где еще? Вон второй — толстяк в грязной майке, в руке монтировка, которой он размахивает так, словно пытается отогнать от себя мух. Бежит тяжело, переваливаясь и тем самым блокируя путь между машинами суетящемуся у него за спиной тощему подростку с изорванными в клочья руками и какой-то тетке.
Двойка ему в грудь, звон пустых гильз, покатившихся по краю крыши «Чероки» и упавших на асфальт.
Пес замер, рычит на приближающуюся угрозу, но хотя бы пока не бросается.
