Но пока остроухий шагал рядом со мной и даже был готов терпеть присутствие Тьена, который не отходил от меня ни на шаг. Я не сомневалась, что Святой пользуется своей властью над псом, чтобы узнавать, чем я занята. Но забывала расспросить демона о том, может ли он врать своему хозяину, или талантливо недоговаривает."
"Наконец, мы свернули на оживленную улочку с аккуратными домами, первые этажи которых были заняты лавками. Ян-Лин взмахнул рукой и сказал:
— Мы пришли. Улица Пятого Лепестка Зари. Какая лавка тебе нужна?
Я оглядела вывески и сообщила:
— Мне нужен Кианфан Сиа-Лун, – ответила я.
Остроухий удивленно вскинул бровь, но тут же указал на крупную вывеску с драгоценным камнем:
— Мастер украшений. Точнее, Кианфан – его сын.
Род деятельности адресата меня не интересовал, так что я молча кивнула и заспешила в указанном направлении. Ян-Лин догнал меня и заинтересованно спросил:
— А зачем тебе он? И откуда ты его знаешь?
Я покосилась на эльфа и нехотя произнесла:
— Я – не знаю. Меня попросили передать ему письмо. Из Лукаша.
Остроухий не на шутку удивился:
— Письмо? Из Лукаша?
Я не удержалась и фыркнула:
— Чему ты удивляешься? Сколько разбитых сердец и детей оставили твои соотечественники за Стеной? Хоть один догадался адрес оставить.
Кажется, после этих слов Ян-Лин хотел остановить меня, но я уже вошла в лавку и закрыла за собой дверь, оставляя его на улице.
За прилавком стоял эльф. Самый обычный для Линьина золотоволосый красавчик. По глазам я поняла, что он еще довольно юн. Он заговорил было со мной на эльфийском, но слова замерли у него на губах, когда мастер украшений увидел мое лицо. Несколько мгновений я наблюдала еще одну пару вытаращенных глаз и отпавшую челюсть, а затем без лишних расшаркиваний перешла сразу к делу:
— Вы Кианфун Сиа-Лун?
Остроухий удивленно захлопал глазами и, помедлив, ответил на языке Нуамьенна:
— Все верно. Чем могу помочь?
— Уже ничем, – скорбно сообщила я и протянула ему конверт. – Но у меня для вас послание от некой Иоланты. Ныне покойной.
Меньше всего я ожидала, что эльф смертельно побледнеет и тяжело рухнет на стул. Но случилось именно это, и теперь он переводил взгляд с моего лица на конверт и обратно, не в силах вымолвить ни слова. Наконец,он дрожащими пальцами взял письмо и выдавил:
— Что с ней случилось?
Я равнодушно ответила:
— Она умерла, рожая вашего бастарда. А чего вы ожидали?
Он ничего не ответил мне, но на лице остроухого появилось выражение невыразимого горя. В изумлении я наблюдала за тем, как юный эльф торопливо вскрывает конверт, а по его щекам неудержимо бегут слезы. Это настолько поразило меня, что я не могла найти ни слов, ни сил, чтобы развернуться и уйти. Кроме того, меня держало еще одно дело.