Эпическая тетралогия о противостоянии добра и зла на фоне разрушенного мира. Герои борются за выживание и справедливость среди пепла и руин, где каждый выбор определяет судьбу человечества. История о мужестве, предательстве и надежде в самые темные времена.
Раздел Chitat.online для книги «Выжженая земля. Тетралогия» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Эпическая тетралогия о противостоянии добра и зла на фоне разрушенного мира. Герои борются за выживание и справедливость среди пепла и руин, где каждый выбор определяет судьбу человечества. История о мужестве, предательстве и надежде в самые темные времена.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Эпическая тетралогия о противостоянии добра и зла на фоне разрушенного мира. Герои борются за выживание и справедливость среди пепла и руин, где каждый выбор определяет судьбу человечества. История о мужестве, предательстве и надежде в самые темные времена.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Одна надежда на то, что, ожидая подхода тех, с кем должна тут встретиться группа, противник не попытается их атаковать. В этом случае ребята продержатся максимум пять минут. Даже пулеметы на кабинах не шибко им помогут в этом.
Наконец, через пару часов мы походим к горам. Они тут небольшие. Одно только название, что горы. Самая высокая не превышает трехсот метров. Оставляю ребят на месте и начинаю кругами бегать по склонам. Где-то здесь… С интересом наблюдающий за моими маневрами Рогозин не выдерживает и присоединяется ко мне.
— Чего ищем-то, майор?! Ты подскажи, может, вдвоем быстрее найдем.
— Тут где-то домик должен быть. Собственно говоря, от него-то и осталось-то всего две стены. Да крыши кусок. Точно помню, где-то здесь он стоял. Да заросло все к чертовой матери, найти не могу.
Он хмыкает и осматривает окрестности.
— Под тем склоном его не поставят: снег на фиг засыплет все. У того склона можно, но там ручьи текут, сыро в доме будет. Этот — теневой, солнце только к вечеру покажется. Вон тот, майор, больше негде, — тычет он рукой в нужном направлении.
И действительно, дом оказывается именно в том самом месте. Он еще больше обветшал, сильно зарос кустарником. Разгребаю валяющийся на остатках пола мусор. Приподнимаю одну из досок. Ничего интересного там нет. Только под полом лежит странная, г-образной формы железяка. Забираю ее с собой. Становлюсь спиной к углу дома и смотрю вперед. Теперь отсчитать сорок шагов. Пройти по прямой удается всего двадцать метров, и мы упираемся в обрыв. Обойдя его справа, спускаемся вниз. Подхожу к стене и смотрю вверх. Тут кто-то когда-то жег костер. Даже сейчас видны остатки обгорелых деревяшек. Отхожу чуть вбок и смотрю вдоль стены.
Не то…
И это не то…
Подхожу к небольшому углублению. Здесь все сильно закопчено. Провожу рукой по стене и нащупываю деревяшку. Вытаскиваю ее. В образовавшуюся дырку вставляю железяку и всем весом налегаю на загнутый конец. Потеряшка повисает на моих плечах, добавляя усилие. В скале что-то скрежещет, и железяка проворачивается сразу на пол-оборота. Подбадривая себя матерными возгласами, крутим быстрее.
— Что хоть произойти-то должно, майор?
— Крути давай!
Наконец, железяка во что-то упирается и более не движется.
— Держи ее. А то как звезданёт мне по кумполу!
Сбегаю ниже по склону. Ни с того ни с сего здоровенный валун вдруг приподнял один из своих краев. Теперь там зияет черная дыра, в которую можно войти почти не пригибаясь. Поднимаю с земли железную штангу, ранее прикрытую поднявшимся краем валуна. Упираю ее в выемку на нижней части каменюки. Отпрыгиваю в сторону и призывно машу рукой Рогозину.
— Давай, тащи сюда нашу мазуту!
Тяжелый валун, скрежеща на петлях, чавкнув, опускается на свое место.
