– Но здесь находятся гражданские люди! Женщины! Вы так легко распорядитесь их жизнями?
– А их тут никто не держит. Они все могут уйти прямо сейчас. Так что если кто и погибнет, так только по вашей вине. Видите ли, господин генерал, если вы хотите спрятаться за их спинами, то вы выбрали не тех людей в качестве заложников. Раз они прибыли в город вместе с вами, значит, каким-то образом на вас работают. А последствия вашей, с позволения сказать, работы мы все на своей шкуре успели испытать. Почему я должен щадить их, но при этом карать вас? Вы все сидите в одной лодке! И делаете одно дело.
– Вот что, майор, – снова вступает в разговор губернатор, – вы хоть отдаете себе отчет в том, что покушаетесь на законно избранную власть?
– Разве? Лично я вас не выбирал. Думаю, что если задать этот вопрос любому из жителей города, то он ответит точно так же.
– Меня назначил сюда президент!
– Можете ему и пожаловаться. Если, конечно, найдете как. В чем лично я далеко не уверен. Насколько я в курсе дела, вы совершенно сознательно уничтожили всякую возможность связи с другими регионами страны.
– Откуда вы это знаете? – ошарашенно произносит губернатор.
– Знаю. Так каков будет ваш ответ?
– Мы не сдадимся! Если у вас хватит наглости стрелять по своему губернатору, то так тому и быть! Я погибну на боевом посту!
– Браво! – хлопаю в ладоши. – Только я очень неблагодарный слушатель. Если вы хотите произвести на кого-нибудь впечатление, то можете выйти на площадь и повторить эту речь танкистам. Возможно, среди них вы будете пользоваться большим успехом. Хотя, думаю, что второго Сальвадора Альенде из вас не выйдет. Характер у вас, мягко говоря... не тот.
Мое предложение не находит отклика в губернаторской душе. Вместо продолжения разговора он бросается к столу. Рывком выдвигает верхний ящик и выхватывает оттуда пистолет. Наверное, со стороны он кажется сам себе молниеносным. Ну, это под каким углом смотреть... Во всяком случае, когда он поворачивается ко мне, чтобы подкрепить свои слова угрозой оружия, то внезапно обнаруживает отсутствие адресата. А еще через секунду его безжалостно тычут мордой прямо в стол и выворачивают из ослабевшей руки оружие.
– Вы что, милейший, боевиков нагляделись, что ли? Так в жизни оно все по-другому выглядит. Гораздо циничнее и жестче. И намного больнее...
Прижатый в угол Поповым, генерал без возражения отдает свое оружие. Оно нам, собственно, не очень-то и нужно. Но давать волю этим напыщенным индюкам никто не собирается. Еще пальнут сгоряча, а танкистам только дай повод. И полетят клочки по закоулочкам...
– Генерал, вы-то хоть будьте поумней! – поворачиваюсь я к начальнику УВД.