Темнота сгущается, словно рука небес скрывает последний луч света. Только здесь и сейчас ветер срывает с порога обрывки одежды - последнее свидетельство жителей. В глубине дома всё тихо как мертвец, лишь разбитые стекла да кусочки краски на полу доказывают присутствие чужой жизни....
Только после долгих уговоров по телефону осажденные разрешили забрать тело. Именно так, поскольку с момента падения ее на асфальт прошло уже около часа. За это время жертва истекла кровью.
Наступила очень опасная ситуация. По всем писаным и неписаным законам с того момента, как террористы начинают убивать заложников, все переговоры с ними прекращаются, и осаждающие готовятся к штурму. Но в нашем случае на стороне этих негодяев выступили дружным фронтом прибывшие им на помощь правозащитники и всевозможные общественные деятели.
С осаждёнными начались муторные переговоры. Им предложили транспорт, деньги и свободный выход в обмен на освобождение заложников.
Снова писк радиостанции.
— Восьмой?
— На связи.
— Подойди сюда. Они разрешили проход одного человека в нашу сторону.
Ну, раз так… Выхожу из-под козырька над подъездом, откуда я всё время наблюдал за окнами квартиры, и топаю в сторону оцепления. Всей спиной чувствую шарящий по ней взгляд: кто-то рассматривает меня через прорезь прицела.
Прохожу мимо насупившихся полицейских. Ребята мрачные, чувствуется, что они тоже весьма напряжены."
"Вот и группа начальства, стоят чуть в стороне. На фоне осаждённого здания, под прицелом камер стоит говорящая голова — заместитель начальника центра общественных связей подполковник Горшенин.
