Темнота сгущается, словно рука небес скрывает последний луч света. Только здесь и сейчас ветер срывает с порога обрывки одежды - последнее свидетельство жителей. В глубине дома всё тихо как мертвец, лишь разбитые стекла да кусочки краски на полу доказывают присутствие чужой жизни....
И я не берусь прогнозировать, до чего там додумается мое руководство.
Вместо ответа один из них делает шаг назад и кивает влево. Там, на тумбочке, между окнами стоит шикарная плазменная панель. Телевизор включен, и во весь экран раскорячилась физиономия подполковника Горшенина. Кто-то из находящихся в комнате прибавляет звук.
— … и таким образом могу с уверенностью сказать, что все происходящее находится под полным контролем. В настоящий момент мы ведем переговоры с террористами. Только что туда отправился наш представитель, капитан Рыжов.
Блин, он что, совсем белены объелся?! Называть в открытом эфире фамилию и звание оперативного сотрудника! Кто его за язык вовремя не дернул?
На заднем плане вижу искаженное лицо майора Максимова. Не успел парень… Да и то сказать, кто мог предполагать такой ляп со стороны подполковника?
— Капитан, стало быть? — с интересом смотрит на меня автоматчик. — Нас там что, всерьёз не принимают? Почему только капитан? Полковника прислать не могли?
— Так я в подъезде сидел, а никому другому вы подходить не разрешили.
— Ага… Рыжов, говоришь? Ильяс! — поворачивается он к сидящему в глубине комнаты черноволосому парню с пистолетом. — Ну-ка, позвони, выясни, что это за птица такая перед нами раскорячилась.
Тот кивает и достает из кармана телефон. Странно, такая компания оттопыренная, а у него относительно скромный Кьютек. Так… а вот номер он набирает… что-то долго. Динамик у коммуникатора сильный, и я слышу, как происходит соединение. Фигасе…
— Значит, так, капитан! — снова отвлекает мое внимание автоматчик.
— А как вас тогда называть?
— Мы идейные противники существующего режима! Понял?!
— Понял. И что я должен буду сказать журналистам?
— Э-э-э… мы вам перезвоним. Пока что можешь топать. Потом поднимешься сюда, сядешь вон там, — он показывает рукой, — у подоконника, на лестничной площадке, чтобы мы тебя видели. Будешь нужен, подзовём. Рубашку сними, чтобы ничего такого спрятать не мог.
— Понял. Могу идти?
— Миха, как там эта телка?
— Закосела вроде…
— Химии в водяре никакой нет?
— А хрен его знает… посмотрим пока.
— Ладно, капитан, можешь топать. Своим там передай, мы шутить не станем. Увидим какую спецуру — грохнем тут всех!
— В общем, хреновое дело, товарищ полковник, — докладываю я представителю ЦСН. Сейчас тут старший он, командование операцией передано в его руки. — Парни абсолютно долбанутые, всерьез ничего не воспринимают.
