Темнота сгущается, словно рука небес скрывает последний луч света. Только здесь и сейчас ветер срывает с порога обрывки одежды - последнее свидетельство жителей. В глубине дома всё тихо как мертвец, лишь разбитые стекла да кусочки краски на полу доказывают присутствие чужой жизни....
Но, только набрав разгон, кампания эта с визгом притормозила. Да так, что некоторые товарищи писатели повываливались за борт. Центр общественных связей не постеснялся опубликовать материалы, из которых явствовало, что эти подонки попросту перестреляли друг друга. И только последний из них (точнее, последняя) погиб в перестрелке со штурмовой группой. Предварительно ранив переговорщика (то есть — меня), причём выстрелом в спину. Правда, попала она отчего-то в голову, хорошо хоть вскользяк… Доказательства были более, чем убедительными и очевидными.
Не успел я открыть глаза, как он тут же нарисовался около койки.
— Как ты?
— Живой…
— Там, за дверью, прокурорский сидит. Как ворон крови тебя жаждет. И на улице несколько бригад этих… борзописцев, - с ударением на с сказал генерал.
— И что им всем от меня надо?
— Обстоятельства происшедшего хотят прояснить.
— И что же такого особенного они от меня услышать хотят? У вас ведь запись их разговоров есть?
— Может найтись…
— А может, и нет? Вы же им телефоны не простые дали?
— Правильно соображаешь.
— Угу… После моего захода в квартиру они начали спорить, потом главарь открыл огонь по своим подельникам. Они начали стрелять в ответ, и кто-то из них попал в меня.
— Причина спора?
— Деньги. Он полез в баул и закричал, что кто-то взял часть денег. После этого начал стрелять.
— Да, заложники подтверждают, что слышали разговор о деньгах. Даже сумму называли: десять тысяч долларов.
— А за что такие денежки полагались? И кому?
— Этого они не расслышали.
— Живы-то хоть все?
— Как только в окна со страху не попадали! Живы, что им сделается.
— Вы же знаете, что мне сказали террористы?
— Да. Мы ее не нашли, Сережа. Извини, но… слишком поздно начали искать. Мы ищем ее и сейчас. Тебе тоже никто не мешает этим заняться, когда выпишешься. Все вопросы я утрясу.
— Спасибо, товарищ генерал-лейтенант.
Хазин встает с кровати, наклоняется и крепко жмет мою руку.
— Сережа, помни, мы всегда рядом, одного тебя в беде не оставят.
