Эпическая тетралогия о противостоянии добра и зла на фоне разрушенного мира. Герои борются за выживание и справедливость среди пепла и руин, где каждый выбор определяет судьбу человечества. История о мужестве, предательстве и надежде в самые темные времена.
Раздел Chitat.online для книги «Выжженая земля. Тетралогия» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Эпическая тетралогия о противостоянии добра и зла на фоне разрушенного мира. Герои борются за выживание и справедливость среди пепла и руин, где каждый выбор определяет судьбу человечества. История о мужестве, предательстве и надежде в самые темные времена.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Эпическая тетралогия о противостоянии добра и зла на фоне разрушенного мира. Герои борются за выживание и справедливость среди пепла и руин, где каждый выбор определяет судьбу человечества. История о мужестве, предательстве и надежде в самые темные времена.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Олег Михайлович — дядька правильный, еще при Маргелове начинал, так что сам понимаешь… Мы вместе уже три года, так он, словно дочку, меня обихаживает.
— Понятно…
— И еще что тебе скажу. Места тут глухие, народ своеобразный и весьма непростой, возьми хоть тех же староверов. Да и помимо них здесь много чего интересного есть.
— Ты это к чему?
— К тому, Витя, что мы тут не одни шастаем.
— Догадываюсь… И кто же здесь такой умный?
— Не наши коллеги — это уж совершенно точно. Скорее всего, какие-то местные мужики. Во всяком разе, они здесь — как рыба в воде. Мы с тобою, при всех своих талантах, им не соперники. В смысле — по лесу ходить. Он для них — дом родной, а мы все — здесь в гостях. Усекаешь?
— Сучок?
— Он самый. Их почерк.
— Приходилось видеть?
— Слышать. Так они насильников и убийц карали. Не спрашивай, что это за народ, — не знаю! Сразу тебе говорю! Но! Один момент ты знать должен.
— Какой же?
— Они уже третий раз со мною пересекаются. И все время — после боя. Сами они никуда не лезут, только смотрят. И не мешают — никому не мешают. Вот я и оставляю на месте боя — обычно на своей позиции — патрон от винтовки. Он приметный, таких тут больше ни у кого нет."
"— Визитная карточка?
— В своем роде.
— Зачем это тебе?
— Кто знает, что у этих мужиков на уме? Оппоненты мои по ним стрельнули разок, у меня, слава богу, таких срывов не случилось.
— А этим, что по ним стрельнули, мужики твои ничего не высказали?
— Не успели…
Дальнейшая дорога оказалась в относительно неплохом состоянии, во всяком случае, серьезного ремонта делать не пришлось. Даже лес слегка отступил в стороны. Правда, оказалась и в этой бочке меда основательная ложка дегтя. Солнце уже клонилось к закату, когда из головной машины внезапно дали сигнал экстренной остановки.
— Что там у вас? — хватаю тангенту передатчика.
— Дозиметр присвистнул!
Ни фига себе! Выпрыгиваю на дорогу и топаю в голову колонны. Только такого подарка нам и не хватало…
Причину взбрыкивания счетчика установили не сразу.
Пока, облачившись в соответствующие одежды, наши дозиметристы добросовестно наматывали круги по дороге и ее окрестностям, мы с ребятами ломали голову, прикидывая — откуда здесь могла появиться подобная напасть? Взрываться тут было нечему, каких-либо секретных хранилищ тоже не водилось. Во всяком случае, о них никто не знал. Совместный мозговой штурм, в котором по рации приняли участие и наши сотоварищи из Рудного, ни к какому выводу так и не привел. Так что возвращения дозиметристов ждали, в буквальном смысле затаив дыхание.
— …Полоса загрязнения идет отсюда, — ткнул в карту карандаш. — Фронтом на юго-восток. Ширина его составляет около полутора километров.
