Эпическая тетралогия о противостоянии добра и зла на фоне разрушенного мира. Герои борются за выживание и справедливость среди пепла и руин, где каждый выбор определяет судьбу человечества. История о мужестве, предательстве и надежде в самые темные времена.
Раздел Chitat.online для книги «Выжженая земля. Тетралогия» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Эпическая тетралогия о противостоянии добра и зла на фоне разрушенного мира. Герои борются за выживание и справедливость среди пепла и руин, где каждый выбор определяет судьбу человечества. История о мужестве, предательстве и надежде в самые темные времена.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Эпическая тетралогия о противостоянии добра и зла на фоне разрушенного мира. Герои борются за выживание и справедливость среди пепла и руин, где каждый выбор определяет судьбу человечества. История о мужестве, предательстве и надежде в самые темные времена.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Сидят разговаривают — и внезапно выясняют, что в составе нашего руководства присутствует человек, отдавший приказ о ракетно-ядерном ударе уже после окончания войны… Как вы думаете, что они будут чувствовать?
— Что с нами надо вести себя вежливо — ракеты еще есть…
Генерал-лейтенант аж поперхнулся.
— Ну, вы и даете! — качает он головой.
— Я не ангел — всепрощением не занимаюсь. Добро должно быть с кулаками!
— М-м-да… — Широков чешет в затылке. — Фиговый из вас министр иностранных дел выйдет…
— Как сказать…"
"— Я вас не осуждаю — иного решения быть просто не могло. Наверное… Но вот видеть перед собой человека, по чьей вине одной ядерной плешью стало больше — не каждый захочет.
— Угу. Это я от врожденной злобности так поступил, надо полагать? А те, кто по нам ракетами вдарил, — они все белые и пушистые?
— Но не ядерными же!
— Были бы такие — шарахнули, не раздумывая. Химией же стреляли. Стреляли. Пальнули бы и ядерными — но не нашлось…
— Но наш ответ сочтут чрезмерно жестоким!
— Ну и что? Не фиг было сюда лезть! Как потопали — так и полопали! Им, стало быть, войну развязывать можно. А мы — терпеть должны? Не поймет вас местный народ, товарищ генерал-лейтенант.
— Здесь — еще не весь народ, Сергей Николаевич, — мягко замечает замдиректора ФСБ. — Мы обязаны думать и о других. А они устали от войны! Вас могут не поддержать наши же граждане! И мы просто обязаны учитывать и их мнение тоже…
— Интересно, товарищ генерал-лейтенант, у вас там, случаем, парочка правозащитников не окопалась в руководстве?
— Что ж вы, право слово, о нас так плохо думаете? — обижается Широков. — А то я не знаю, что собой представляет данная публика. Нет уж, нам такие кадры не нужны.
Словом, общего языка мы не нашли.
В этот раз.
Наверное, будут и другие встречи, на которых меня станут подо что-то еще подписывать.
Не знаю.
Устал я.
От всего устал — ничего уже не хочу. Спать хочу, тепла мне не хватает!
Что-то мелькнуло на периферии зрения, какое-то слабое движение…
Сворачиваю в сторону (домой я пошел пешком, отказавшись от предложения подвезти) и делаю несколько шагов.
Котенок.
Совсем еще маленький.
Серенький и трогательно усатый.
Сжался весь в комочек и смотрит на меня черными бусинками глаз.
— Иди сюда, — протягиваю ему руки. — Жаль, что покормить тебя нечем, но дома есть. Пойдешь со мною?
Он обнюхивает мои ладони и внезапно делает шажок вперед. Разъезжаются в стороны маленькие лапки — да ты совсем еще крошка!
Подхватываю почти невесомое тельце и прячу котенка за пазуху.
— Грейся, тут тепло…
Пока я дошел до дома, котенок уже пригрелся и тихонечко посапывал носиком. Он даже не проснулся, когда я осторожно выкладывал его на одеяло.
А вот покормить… с этим оказались проблемы.
