Эпическая тетралогия о противостоянии добра и зла на фоне разрушенного мира. Герои борются за выживание и справедливость среди пепла и руин, где каждый выбор определяет судьбу человечества. История о мужестве, предательстве и надежде в самые темные времена.
Раздел Chitat.online для книги «Выжженая земля. Тетралогия» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Эпическая тетралогия о противостоянии добра и зла на фоне разрушенного мира. Герои борются за выживание и справедливость среди пепла и руин, где каждый выбор определяет судьбу человечества. История о мужестве, предательстве и надежде в самые темные времена.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Эпическая тетралогия о противостоянии добра и зла на фоне разрушенного мира. Герои борются за выживание и справедливость среди пепла и руин, где каждый выбор определяет судьбу человечества. История о мужестве, предательстве и надежде в самые темные времена.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— И что теперь?
— Придут и добьют. Толку-то теперь с нас, незрячих-то? Разве что гранату бросим, да и то на звук. Так что времени у нас с тобой — минут десять-пятнадцать, пока они сюда дотопают. А слепыми мы никуда не уйдем, подстрелят на раз-два. У них ведь наверняка дальнее прикрытие где-то уже лежит, нас пасет.
— А эти что, которые на машинах?
— Приманка… на живца нас ловили. Дело свое они сделали — и ушли. По нашу душу другой кто-то придет, посерьезнее. Блин, рюкзак не найду, в таком-то состоянии. Курить хочу — спасу нет!
— Заметят же!
— А сюда они как лупили — наугад, что ли? Знают, где мы сидим. Могут просто из подствольника дать — и копец.
— Держи, — в плечо первого номера уткнулась рука напарника. — Спички есть?
— Зажигалка имеется.
— Вообще-то курить вредно… — голос раздался словно откуда-то с неба. — Жизнь сокращает. Только ты, Пашенька, за гранату не хватайся, душевно тебя прошу — я ведь раньше выстрелю. А дырявить тебя попусту неохота, какой из тебя опосля этого стрелок? Да и товарища своего попридержи, уж больно он нервный…
Первый номер ухватился за руку напарника.
— Сиди тихо…
— Да кто это такой?! — левой рукой тот попытался-таки нащупать свое оружие.
— Медведь пришел.
— А почему не толстый северный лис?
— Потому что медведь. — Неизвестный сделал пару шагов и оказался почти над головами обоих снайперов. С края ямы на них посыпался песок.
— Слушай, Паша, это кто у тебя такой разговорчивый? — Слышно было, как гость присел: скрипнула кожа ботинок.
— Симонов это. Петя. Напарник мой.
— Из молодых, что ли?
— Из них. Сам готовил.
— Ну, что я тебе могу сказать… — неизвестный сделал паузу. — В целом неплохо. Даст бог, будет с него толк.
— Да какой тут толк! — не выдержал второй номер. — Кому я теперь нужен, слепой-то!
— А ты вперед-то не забегай! — возразил визитер. — Это ежели бы по вам «Саня» отработал — тогда да, были бы у тебя все основания для пессимизма. Потому как снайпер бы из тебя уж точно никакой не получился. А так посидите часок, да и глазами заворочаете. А завтра к вечеру почти полностью все пройдет. «Штора» это была. Сей агрегат куда как более гуманный.
— Даже странно от тебя, Михалыч, такие речи слышать, — хмыкнул первый номер. — Чтоб такой головорез о гуманизме заговорил, это что ж такое произойти-то должно!
— Так и произошло уже, — невозмутимо ответил визитер. — Или тебе ядреной войны недостаточно? Тут гробы не то что эшелонами — а как бы и не кораблями возить не перевозить. А тебе все мало? Уж ежели такой, как я, головорез задумался, то уж тебе-то, Пашенька, сам бог велел. А ты все иголки свои топорщишь. Понимаю я, отчего тебя Ежом кличут: весь из себя такой колючий да кусачий.
Второй номер внимательно прислушивался к разговору.
