Автор
Взаимность на счастье – продолжение историй Софии и Мирона. После заветного поцелуя они уже расстались, но их судьба остается неизвестной. В новой части роман расскажет о том, как эти двое преодолевают прошлые упрёки, решает нерешённые проблемы и борется с завистью окружающих. Но только поделиться настоящим счастьем они смогут тогда, когда поймут друг в друга всё больше и больше....
Так как Ваня родился не совсем обычным путем и, к тому-же раньше срока, как начинаются нормальные роды я не знаю. Но стоит мне приподняться с кровати, из меня начинает сочиться жидкость.
В комнату залетает ошалевший от радости и волнения муж и, сопроводив меня в ванную комнату, берет командование на себя. Пока с его помощью я принимаю душ и одеваюсь, начинаю ощущать вполне реальные схватки, которые ни с чем перепутать невозможно.
Когда полностью одетые спускаемся на первый этаж дома родителей Мирона, где живем в целях постоянного контроля вот уже пару недель, нас уже ожидает Артур.
Мирон устраивает меня на заднем сидении, закидывает в багажник заранее подготовленную сумку с вещами, быстро садится вперед, и машина срывается с места. Ваня остается с бабушкой и дедушкой, которые обещали приехать чуть позже.
По дороге в клинику эти два «акробата», пожалуй, дышали более усердней, чем я на пике схваток. Я бы, конечно, посмеялась, если бы не жуткая боль.
В клинике меня сразу же определили в отдельную палату, и Мирон, напрочь забыв о нашем уговоре, прорвался ко мне.
Акушерка исправно навещала меня время от времени, проверяла прогресс и тут-же уходила, переложив на Мирона заботу обо мне. В эти моменты я не жалела, что он, не послушав меня, остался рядом. Повиснув на муже, я отдыхала между схватками, а когда приходила очередная волна боли, он всячески старался облегчить мое состояние.
Когда пришло время, его все-таки выставили из палаты, а мной занялся опытный персонал. Не смотря на жуткую боль и усталость, я радовалась, что в этот раз могу участвовать в рождении ребенка сама, тем более что врач одобрил мое решение не прибегать к кесареву, хотя Мирон до последнего этому противился.
Как только дочку положили мне на грудь, и она тоненько запищала, мой переволновавшийся муж ворвался в палату и замер на пороге.
Осторожно, почти на цыпочках подошел ближе и, склонившись, обнял меня, восторженным взглядом разглядывая наше маленькое чудо. Дочка жмурилась от непривычного света и, устав плакать, тихонько кряхтела и морщила носик.
– Сейчас я вам ее верну, – улыбнувшись, пообещала педиатр и забрала дочку для замеров и взвешивания.
– Спасибо, родная, – прошептал Мирон, целуя меня, и только сейчас я заметила, что он дрожит.
