Владимир Васильевич Карпов, Герой Советского Союза, участвует в событиях войны. История связана с армейской разведкой и судьбой Василия Ромашкина. На фоне военных действий разворачиваются личные драмы и обстоятельства, меняющие жизнь героев.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Взять живым!»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Владимир Васильевич Карпов, Герой Советского Союза, участвует в событиях войны. История связана с армейской разведкой и судьбой Василия Ромашкина. На фоне военных действий разворачиваются личные драмы и обстоятельства, меняющие жизнь героев.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Владимир Васильевич Карпов, Герой Советского Союза, участвует в событиях войны. История связана с армейской разведкой и судьбой Василия Ромашкина. На фоне военных действий разворачиваются личные драмы и обстоятельства, меняющие жизнь героев.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— А мне интересно, — искренне сказал Ромашкин, — любопытно посмотреть на них вблизи.
— Ну и как вы их находите?
— Они могут стать хорошими разведчиками. Нагорный задумчиво посмотрел в сторону.
— Простите меня, но не могу с вами согласиться. Я наблюдал таких людей в лагере не один год — и знаю, чего они стоят. Они живут удовлетворением самых примитивных потребностей — поесть, поспать, полодырничать. У Червонного и Мясника стремления самые низкие, я бы даже не назвал их скотскими, потому что животные не пьянствуют, не развратничают, не обворовывают, не играют в карты, не убивают. Таких людей надо остерегаться, держаться от них подальше, потому что они способны на все.
Ромашкин думал: «Но эти люди пошли защищать Родину, — значит, патриотическое чувство у них есть. А ты вот что задумал? Тебе поверили, дали оружие, а ты готовишься удрать… Что ты за человек? Почему ты такой?»
— Скажите, а где вы жили до ареста, кем были? И вообще, за что вас посадили?
Нагорный печально усмехнулся:
— За что? Я и сам этого не знаю. В общем, это еще предстоит узнать…
«Темнит, — подумал Ромашкин, — ни за что в тюрьму не сажают».
— Я литературовед, профессор. Жил в Ленинграде. У меня остались там жена и дочь… Чудесное шаловливое существо. Ей уже шестнадцать лет. В тридцать седьмом было всего девять. Живы ли? Они в лениградской блокаде. Переписка прервалась. Написал я им письмо об отправке на фронт. Не знаю, дойдет ли.
Ромашкину хотелось верить этому человеку, очень искренней была его грусть, но жестокое суждение о бывших уголовниках не понравилось, некоторые из них казались не безнадежно погибшими людьми.
Опять подошел золотозубый со всей компанией, бесцеремонно сказал:
— Ты, контрик, пойдешь в паре с Николой. А я буду дежурить с тобой, Школьник.
— Но командир распределил иначе, — попытался возразить Нагорный.
— Кончай мычать, контра, пойдешь с кем сказано, — оборвал Червонный.
Попробовал воспротивиться и Ромашкин:
Но золотозубый вдруг улыбнулся удивленной, милейшей улыбкой:
— Школьник, ты-то почему вякаешь? Ты же наш, свой парень! Иди сюда. — Он отвел Ромашкина в сторону и, обдавая табачным дыханием, зашептал:
— Мы тебе помочь хотим. Ты со своим культурным обхождением упустишь эту контру. Он тебе такого в уши надует, только слушать будешь! А Мясник парень тертый, он таких много видел, его не облапошит… Ну и мы с тобой на пару постоим, потолкуем. Или ты со мной не хочешь?
— Я — пожалуйста, только взводный…
— Да не узнает ничего твой лейтенант, — обрезал Червонный, переходя с улыбки сразу на леденящий душу непререкаемый тон.
Вечером, когда после ужина заступили на дежурство в первый раз, Червонный положил винтовку на бруствер, сказал Ромашкину:
— Хоть бы одного фашиста долбануть, за весь день даже каски не видел.
