Молодой человек, погибший в современности, просыпается в июле 1941 года в теле советского взводного. Его батальон разбит, немцы наступают, а он должен найти способ выжить и сохранить своих боевых товарищей в самые страшные дни войны.
Конечно, всё, что рассказал Нестеров кажется бредом сивой кобылы, но ведь и проверить это не сложно, достаточно просто расспросить его бойцов и командиров.
А Щукин молодец, хоть и лопухнулся с этим лейтенантом, но утаивать это не стал, понял, что всё равно со временем эта история выплывет, так лучше самому рассказать в выгодном для себя свете, чем это узнают через третьи руки и неизвестно как перевранным. Конечно необходимо будет приглядывать за этим Прохоровым, но было у Нестеров чувство, что немцы ещё хлебнут горя от этого лейтенанта."
"В кабинете командующего армией, куда меня провели, кроме него самого были ещё два человека, это оказались начальник штаба генерал-майор Варенников и член военного совета армии генерал-майор Колесников. Я узнал об этом чуть позже, а пока пришлось в очередной раз рассказывать свою эпопею, честно говоря уже начал чувствовать себя попкой, который по желанию хозяина говорит одно и тоже. Слушали меня очень внимательно, временами перебивая, когда задавали вопрос или просили объяснить причину моих действий. Но чувствовалось, что отношение их ко мне благожелательное, так что надеялся на то, что мне хоть немного плюшек всё же дадут. Наконец, когда я закончил описывать свои приключения, меня милостиво отправили к своему отряду, но с наказом прибыть снова вместе с командным составом отряда к пяти часам дня сюда в штаб, за это время высокое начальство соизволит решить что со мной делать, вот и поведает своё высочайшее решение. Выйдя из штаба, сел в свою вездеходную эмку и велел водителю ехать к себе. За моё отсутствие мои архаровцы времени зря не теряли и к моему приезду в лесу уже был разбит полноценный полевой лагерь. Наши и трофейные палатки установлены, неподалёку дымили полевые кухни, а техника была укрыта под деревьями, так что с воздуха было ни чего не видно. Мне тоже палатку установили, офицерскую, немецкого командира батальона и даже с походной мебелью и на дощатом настиле. Собрав командиров, сначала выслушал доклад по части, всё было в порядке, а затем уже сам сообщил о вызове в штаб армии. Со мной должны были ехать начальник штаба, начальник разведки, старший политрук и командиры дивизионов и второго батальона. Пока я разбирался у себя, в штабе армии после моего отъезда состоялся серьёзный разговор.
— Ну, и что скажите? — Спросил у присутствующих, командир 26-ой армии, генерал-лейтенант Костенко.
— Знаешь, Фёдор Яковлевич, — Начал первым член военного совета генерал Колесников.
