При полном отсутствии бронетехники и практически отсутствующим тяжёлом вооружении, а в частности артиллерии, дело это было бесперспективным. Севастьянов прекрасно понимал, что его дивизией командование армии пытается хоть на время задержать противника, пока не будет спешно возведена новая линия обороны. Вдобавок ко всему за день его дивизию три раза бомбила немецкая авиация и лишь ближе к вечеру настроение генерала начало понемногу улучшаться. Этому способствовало обнаружение уничтоженных колонн противника, кто-то очень хорошо потрепал немцев, в полях уже еле-еле чадила сгоревшая немецкая техника, а всё вокруг неё было усыпано телами немецких солдат. Кроме самого факта уничтожения противника, ещё должны были быть и наши части, что его уничтожили, вот только пока было совершенно непонятно, кто именно это сделал. Ни нашей уничтоженной техники, ни тел наших бойцов, да даже братских могил просто не было, что и интриговало Севастьянова, но скоро он получил ответ на свой вопрос. Уже около 9-ти вечера, когда он уже хотел объявить привал на ночлег, заметил расположившиеся в лесу на ночёвку свой первый полк. Тут же на дороге его ждал вестовой, который и сообщил ему, что тут также расположился отдельный механизированный батальон и его командир хочет обсудить с ним план завтрашнего боя с немцами, которые по сообщению капитана, командира батальона, находятся километрах в пятидесяти впереди. Когда Севастьянов это услышал, то просто охренел от наглости этого капитана. КАПИТАН хотел обсудить с ним план завтрашнего сражения, да кто он такой и что о себе возомнил, просто поступит в его распоряжение вместе со своим батальоном и всё, хоть немного усилит дивизию. Вот с такими мыслями генерал Севастьянов и подъехал к этому наглому капитану. Ему пришлось немного попетлять среди деревьев, следуя за вестовым, прежде чем его эмка не подъехала к большой штабной палатке, причём трофейной. Рядом с палаткой к своему удивлению он обнаружил пару пушечных бронеавтомобилей и немецкий полугусеничный бронетранспортёр. В открытое окно машины ветром занесло запах каши с мясом, и его желудок предательски заурчал. С обеда прошло уже порядочно времени и все проголодались, а до ужина было ещё минимум полчаса, пока хозобслуга устроит ночлег и ужин.
Выйдя из своей эмки, Севастьянов прошел к палатке, возле которой стояли на посту два бойца в полной выкладке, с касками на головах и с автоматами на груди, причём на них были ещё и непонятные конструкции, которые оттопыривались матерчатыми карманами, которые явно не были пустыми. А ещё вопреки всем уставам на поясах бойцов висели трофейные немецкие штык ножи в ножнах.