При этом я прекрасно понимал, что, наверняка, существуют и иные ходы — не может же найденный мною быть единственным, но заблокировать его нужно было обязательно. Пусть тот, за кем я охочусь, поищет другие пути, или вообще отстанет от меня хотя бы на время.
Завершив дело, я спустился в нижний двор.
— Барон! Мы вас потеряли! — Атос стремительной походкой пересек двор и подошел ко мне, внимательно взглянув на меня. — Все в порядке?
— Совершенно! — успокоил его я, решив пока не рассказывать ни про тайный ход, ни про могильники.
— Вы слегка замарались…
Арман кивнул головой на рукав моей одежды. Я где-то успел проехаться локтем по стене, запачкавшись вековой пылью.
— Мы проверили подвалы и центральный донжон. Ваши бывшие слуги оказались весьма запасливыми людьми. Продовольствия тут на целую армию. Но наш друг д’Артаньян решил, что ничего не бывает лишним, и теперь разделывает вашу погибшую лошадь. Обещает приготовить на ужин гуляш по старому гасконскому рецепту, а оставшуюся часть завтра закоптить. Он уже и коптильню отыскал в дальней пристройке.
— Хорошо, что он нашел для себя занятие. Честно говоря, я не хочу, чтобы он присутствовал при том деле, что я планирую совершить…
— Собираетесь допросить горбуна? — угадал Атос. — Позвольте составить вам компанию. Мне доводилось пару раз наблюдать за пытками, и, хотя я нахожу это отвратительным занятием, в некоторых случаях без них не обойтись. А нашему другу, вы правы, лучше подобного не видеть. Слишком юн и впечатлителен!
Я кивнул, полностью разделяя мнение Атоса, и мы молча направились к входу в подвалы, где в камере был заперт Виктор. По дороге Арман заглянул в одну из хозяйственных пристроек, и вышел оттуда, держа в руках плотный кожаный мясницкий фартук, несколько ножей разного размера, здоровенный тесак и кузнечные клещи.
— Пригодится, — пожал он плечами в ответ на мой задумчивый взгляд, — горбун упрям и несговорчив. Так просто правду из него не вытянуть…
Он оказался прав. Виктор сидел, надежно связанный, на полу своей камеры и даже голову не повернул, когда мы вошли внутрь.
Камера была особая — в прежние времена здесь явно содержали опасных пленников. К стене и полу были приделаны кандалы, посредине камеры шла выточенная в камне канавка, предназначенная для слива крови. В углу валялся пучок гнилой соломы.
Атос принес стул из дальней комнаты и теперь раскладывал на нем свои инструменты.
— Приступим, господин барон? Вы начнете или я? — он протянул мясницкий фартук.
