Автор
Подвижный котик путал дорогу, мешая мне шагать свободно. Но сегодня его ленты на упаковке торта сделали его особенно заметным — а это было совсем не теоретическим вопросом, когда речь шла о том, что внутри меня мог есть кого-то другого.
Снежана была из довольно богатой и успешной семьи, она вышла замуж за какого-то жиголо, которого привезла с собой с отдыха. Меня это порядком тогда удивило - вроде обычно таким занимались женщины сильно постарше, которые уже понимали, что жизнь утекает сквозь пальцы. Тогда они обзаводились отношениями с молоденькими парнями и брали их на свое попечение в финансовом плане. А тут молодая, красивая, стройная… Она обеспечила его всем, а он, что называется, свалил в закат. Их развод тогда гремел так, что попадал на все первые полосы.
После этого Майская стала регулярно появляться на всяких встречах, где можно было подцепить себе нового мужа. Семейная жизнь ее многому научила - теперь она более придирчиво выбирала себе спутника жизни. И, судя по всему, понимала, что финансовое благополучие в этом случае играет первостепенную роль.
- Яна… ты зла, я понимаю, - вытерев губы салфеткой и отбросив ее от себя, сказал Вадим, - но заруби себе на носу: чем чаще ты будешь открывать свой рот в сторону моей будущей жены, тем меньше у тебя шансов выйти из всей этой ситуации обеспеченной и счастливой женщиной.
Он резко отодвинулся на стуле, я же откинулась на спинку, чувствуя, что меня покидают силы. План Вольского и его невесты был на удивление кристально ясным. Снежана стремилась замуж за богатенького буратинку, как сам Вадим и называл подобных ему людей, рожать она или не хотела, или не могла, поэтому они решили воспользоваться мною. И все уже было решено…
- Я еще раз распоряжусь, чтобы Виталина все сделала чин по чину для гендерной пати, - сказал муж, ставя точку в нашей «чудесной» беседе.
Я тоже поднялась следом за Вадимом. Оставаться в компании этих ужасных людей мне не хотелось. Да и вообще в этом доме жить я больше не желала, но понимала, что Вольский меня попросту не отпустит.
- Я к Тине, - сообщила мужу, когда они с его отцом собирались покинуть столовую.
Вадим обернулся и окинул меня взглядом, в котором сквозило подозрение.
- Нужно ли говорить, что тебе не стоит предпринимать никаких шагов, которые я сочту за вредительство по отношению к моему ребенку? - уточнил он с ледяными нотками в голосе.
- Это мой ребенок, Вольский! Он - у меня под сердцем, если ты не успел этого заметить! - отчеканила я.
- До родов - да! И почему я снова тебе это объясняю?! - почти что прорычал он.
Я приказала себе мысленно перестать драконить этого идиота.
