Тонкая переплестила пространство между третий этажом и землей, в мансарде добрались до окна — а там мир был завораживающе ярким солнечным кружком. Теперь, осознав скромность своего нового жилища, я невольно восхищалась папиной логикой и мудростью.
Похоже, «За его спиной» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Всевышний, я без него и минуты не могу! Не могу!
Неосознанно подалась к нему, наощупь, слепо вытянув перед собой ладони, но Бродяга как-то очень тихо, легко, скользнул в сторону, только теплый ветерок дал понять, что оно было, это движение. Как он так умеет, при его массе тела, настолько мягко, настолько незаметно ходить?
— Я сейчас свет зажгу, — комментировал Бродяга свои передвижения, — окна открывать нельзя, конечно, маловероятно, что тут будут искать, но палиться в любом случае не стоит…
Я только чутко отслеживала его передвижения, напоминая себе перепуганную комнатную собачку, потерявшую нюх и теперь только визуально способную определить, где именно находится ее хозяин.
Сама же стояла, обняв себя руками, чуть покачиваясь и тупо ожидая, когда Бродяга решит наши жилищные проблемы.
Помощи от меня никакой в этом вопросе быть не могло. Как и в других, впрочем…
Момента моего перемещения из дворницкой в машину Марата я не запомнила. Как и того, что было перед этим.
Только отрывистые кадры: вот Марат глумливо спрашивает меня о чем-то, а я не могу даже сказать ничего в ответ, такой ужас внутри, беспросветный, кромешный!"
"Вот за его спиной вырастает огромная фигура Бродяги, а дальше хруст, вопли, стоны, дикий вой кого-то из парней, мат Марата, неторопливые, нарочито медленные движения Бродяги, какие-то… неопасные, что ли? Внешне не опасные… А вот последствия от них страшные… И кровь на его руках… И на ботинках… Почему-то яркая, нарядная… И кажется, что ее так легко оттереть… И, если ототрешь, то все кончится…
Машина мчалась куда-то в черноту ночи, Бродяга, непонятно, каким образом уместившийся за рулем, вел ее спокойно и уверенно, и периодически поглядывал на меня, скукожившуюся на соседнем сиденье.
Потом была другая машина.
И еще одна.
Откуда Бродяга их брал, я не выясняла, да и плевать было.
Вообще, складывалось ощущение, что мы не едем, а телепортируемся. По одному взмаху ресниц.
Еще моргнула — и вот она, темнота, сейчас разрезаемая тонким язычком свечи.
Бродяга аккуратно поставил ее в кружку, засыпал солью из пачки.
— Для устойчивости, — пояснил он в ответ на мой взгляд.
Я только и нашлась, что моргнуть.
Огляделась, изучая убогую обстановку домика.
