— Прошу вас, — неуверенно начал рыцарь, — прошу…
— Да бросьте сэр! Эти грубые горцы и слыхом не слыхивали о том, чем вы прославились на родине! Но я обязуюсь молчать о вашем происхождении — довольны?
— Буду премного обязан… почтенный…
— Я — маг «Восставший Из Мертвых», — объявил чародей. И вдруг тоненько хихикнул…
Лэрды, молча выслушавшие этот диалог, переглянулись и пожали плечами. Чародейские штучки да благородственные выверты этого барина из низин…
— Но ежели и вы, сэр, вдруг спутаете меня с кем-то, — продолжил чародей, — то уж будьте так любезны — держите свои домыслы при себе.
Всадник слегка склонился в седле… Железное забрало уставилось в тьму под капюшоном… С минуту рыцарь вроде бы размышлял, затем издал неопределенный звук, приглушенный к тому же шлемом.
— Уговор, сэр! — Маг Анра-Зидвер воздел костлявую руку. — И теперь о деле. Мы с этими честными жителями гор идем на войну с гномами. А вы чем здесь занимаетесь?
— Я дал клятву не бежать более с поля боя, ибо обязан искупить свой позор. Я буду сражаться с гномами.
— Измену нелюдю смыть кровью нелюдей? Ловко… Вот что, сэр Кернит, вам что-нибудь известно о гномьем волшебстве?
— Я видел их чародейские приспособления, при помощи которых они метали камни. Видел так же ясно, как вижу вас. Но я мало что смыслю в тавматургии.
— Ладно, расскажете мне обо всем, что видели. И не желаете ли присоединиться к войску?
Лэрды сердито забурчали, возмущенные самоуправством мага — но стоило Анра-Зидверу бросить взгляд в их сторону — горцы смолкли.
— Нам не помешает хоть один настоящий рыцарь — верно, Каст? — вкрадчиво поинтересовался маг.
В ответ лэрд важно кивнул. А что еще ему оставалось? Не ссориться же с чародеем накануне великой битвы? А битва должна была начаться вот-вот…
Жизнь в Ванетинии так и не смогла возвратиться в нормальное русло даже после того, как было объявлено, что главный бунтовщик (бывший канцлер) убит — и тело Гвино было выставлено для всеобщего обозрения. Это была идея Велиуина — представить дело так, что у власти не мятежники, а как раз наоборот — защитники порядка и законности. Заверения о том, что Велитиан молился всю ночь, получил откровение свыше и теперь стал добрым и богобоязненным принцем, жители столицы также восприняли скептически. Мягко говоря. Когда ворота города наконец были открыты — из них потек сплошной поток повозок, всадников и пешеходов.
