Автор
Ирландские террористы отправляются в прошлое, чтобы убить молодого короля Артура и изменить историю Англии. Эпическая битва между временами, где судьба нации зависит от исхода противостояния между прошлым и будущим.
Ответ короля, когда он последовал, снова не требовал перевода. Возможно, я сошел с ума, гласил весь его вид. Он махнул рукой, и двое матросов связали руки за спиной сначала Медройту, а потом и Моргане. Тем временем остальные перебрались на палубу британского шлюпа и связали всех на его борту. Впрочем, их не зарезали у нее на глазах; Моргана по крайней мере не ожидала и этого.
— Спроси короля, нету ли у него на корабле собаки, — сказала Моргана друидессе, смотревшей на нее с самым несчастным видом. — Или еще лучше — крысы. Скормите животному немного вина из Лайлокенова бочонка. Если вино отравлено ботулином, животное умрет часов через двенадцать или двадцать. И тогда у него с лихвой хватит доказательств повесить всякого, кого он считает виновным за зверство в Дунадде."
"Даллан мак Далриада бросил что-то в ответ, на что Килин выкрикнула: «Нет!» — и снова попыталась заслонить собой Медройта. Тщетно, разумеется: она была одна, а матросов — много. Повинуясь приказу отца, двое дюжих матросов оттащили брыкавшуюся, царапавшуюся и даже кусавшуюся девушку в сторону; впрочем, то, что Медройт явно покорил сердце девушки, завоевав также ее неколебимую преданность, не ускользнуло от Даллана мак Далриады. Было также совершенно ясно, что ирландский король не имеет ни малейшего представления о том, что с этим делать, — в общем, налицо был страдающий, смятенный родитель, изо всех сил старавшийся защитить свое дитя, тогда как весь мир вокруг него летел в тартарары.
В конце концов он отдал еще одну короткую команду, повинуясь которой Медройта и Моргану стащили с палубы вниз. Последнее, что они успели увидеть, прежде чем оказаться в тесном, холодном, сыром, грязном и провонявшем рыбой и крысами трюме, — это Килин, вырвавшуюся из рук матросов и обрушившуюся на отца с кулаками. Впрочем, почти сразу силы оставили ее, и она, плача, обмякла в объятиях Рионы.
Тяжелая крышка с грохотом захлопнулась, лишив их возможности лицезреть горе Килин и дальше. Впрочем, для Медройта это, возможно, было и к лучшему. Дрожа, лежали они в узкой щели между обшивкой и тяжелым сундуком, в котором что-то громыхало и перекатывалось — не иначе, железные слитки, которые везли на север, чтобы превратить в оружие.
Изможденная, вся в синяках от соприкосновения с обшивкой Моргана лежала в темноте, пытаясь понять, о чем спорят над ее головой по-гэльски.
