Автор
Выборы должны были принести перемен. Но прошли они в Белфасте — сердце Северной Ирландии, где "здравый смысл" давно отошел в прошлое. За считанные сутки до окончания избирательных участков, мирные волнения превратились в настоящий пожар, угрожающий выйти за рамки контроля....
Стирлинг перемещался по людному залу с опаской: меньше всего ему хотелось зацепиться за что-нибудь тростью и тем самым испортить первое о себе впечатление. Они подошли уже почти вплотную к столу, когда одна из женщин — аспирантка, вспомнил Стирлинг ее фотографию в досье, — заметила их. Молодая, очень симпатичная, она буквально просияла:
— Бланди! Ты вернулся!
Марк Бланделл покраснел до корней волос.
Любопытные взгляды в сторону Стирлинга привели его к единственному и не самому приятному заключению: никто не позаботился довести до персонала лаборатории то, что они вверяются опеке охранника из С.
"— Где ты шлялся, стручок старый? — насмешливо поинтересовался кто-то из мужчин. Седрик Беннинг, отметил про себя Стирлинг, австралиец. Сноб высшего пошиба: пестрый шелковый шарф, заправленный под ворот рубахи и украшенный булавкой какого-то неизвестного Стирлингу учебного заведения. Боже, еще один уроженец далеких колоний, пытающийся доказать всем и каждому, какой он англичанин.
— Ты, блин, все веселье пропустил!
— Веселье? — неуверенно заморгал Бланделл.
— Беккетов Прорыв, — ухмыльнулся австралиец, сделав ударение на обоих словах. — Старого хрыча сегодня вечером из лаборатории даже атомной бомбой не выгнать. Ну, мы, — он сделал рукой широкий жест в сторону остальной компании, — и решили отметить это как положено, а он как знает. — Дружеская улыбка Беннинга переместилась на Стирлинга, и он протянул ему руку.
Господи, произношение у этого типа прямо оксфордское, не провинциальное какое-нибудь. Должно быть, комплекс превосходства у него километровой высоты. Тем не менее Стирлинг ответил на рукопожатие.
— Можно сказать и так, — чуть суховато кивнул он. — Белфаст.
Глаза у Беннинга потрясенно расширились, а кое-кто из женщин сочувственно ахнул.
— Вижу, наши братцы-оранжисты вас не очень-то уберегли, — холодно произнесла она.
