Автор
Выборы должны были принести перемен. Но прошли они в Белфасте — сердце Северной Ирландии, где "здравый смысл" давно отошел в прошлое. За считанные сутки до окончания избирательных участков, мирные волнения превратились в настоящий пожар, угрожающий выйти за рамки контроля.
Извержение, по сравнению с которым взрыв девятнадцатого века был ненамного сильнее хлопка пробки шампанского. Стирлинг нахмурился, пытаясь вспомнить, что еще говорилось в статье. Если ему не изменяла память, тихоокеанский вулкан взорвался к чертовой матери где-то между 536-м и 537 годами, нанеся столь разрушительный ущерб мировой экосистеме, что хотя бы частичного восстановления ее пришлось ждать не менее десяти лет. Десять лет всемирного голода! Неурожаи вызвали массовые переселения народов и связанные с ними войны и геноцид в борьбе за землю, приносившую хотя бы жалкую долю прежних урожаев.
В статье говорилось еще что-то об ирландских озерных крепостях. Две большие деревни, выстроенные на сваях в центре озер, чтобы защитить их обитателей от враждебного клана, оказались в неурожай единственными пригодными для жизни местами. Жители их не испытывали голода, промышляя рыбной ловлей. И еще в статье упоминалась связь извержения с началом эпидемии чумы.
Глобальное изменение температуры позволило эпидемии распространиться на регионы, прежде остававшиеся имунными к инфекции. Торговцы из Константинополя донесли чуму даже до таких отдаленных стран, как Британия. В результате коренное население острова вымерло настолько, что саксы, англы и юты — не поддерживавшие торговых связей с Константинополем и как следствие не ослабленные болезнью — без труда прибрали Британию к рукам."
"Какая-то жуткая связь прослеживалась между окончанием «золотых лет» правления короля Артура — а после его двенадцатой победы под Бэдон-Хиллом он правил еще лет тридцать девять или сорок — и датой извержения Кракатау, то есть второй половиной тридцатых годов. Даже разгромив саксов под Кэр-Бадоникусом, бритты были обречены, ибо одно-единственное извержение вулкана на другом конце света уничтожило их урожаи, скот и силу объединенного народа.
Одна мысль об этом казалась столь устрашающей, что Стирлинг не мог не попытаться спасти людей от этой угрозы или хотя бы смягчить силу этого удара.
И то, что такая попытка означала бы вмешательство в историю, и гораздо более масштабное, чем все происки Лайлокена с Беннингом, причиняло ему почти физическую боль. Осмелится ли он на такой риск? И что вообще может он поделать, если все же рискнет?
Стирлинг, прошептал совершенно потрясенный всеми этими новостями Анцелотис, если все это правда, а я сомневаюсь, что это не так, мы должны действовать, чтобы спасти наш народ.
