Автор
Выборы должны были принести перемен. Но прошли они в Белфасте — сердце Северной Ирландии, где "здравый смысл" давно отошел в прошлое. За считанные сутки до окончания избирательных участков, мирные волнения превратились в настоящий пожар, угрожающий выйти за рамки контроля....
— Ты как нельзя более кстати, Анцелотис, — улыбнулся осунувшийся от напряжения и недосыпа король. — Как нельзя более кстати! Но разве Арториус не с тобой? — добавил он, вглядываясь в стоявших за спиной Анцелотиса катафрактов.
— Нет, он остался с основными силами, с пехотой, поэтому едет медленнее. Он отстал от нас, должно быть, на целую неделю, если не на девять дней, — дороги-то развезло от дождей.
Кадориус нахмурился.
— Значит, он прибудет сюда позже, чем саксы. Мы ожидаем начала осады самое большее дней через пять.
— Часовые сказали мне, что Эмрис Мёрддин уехал в Глестеннинг-Тор.
Кадориус кивнул, дав знак слугам принести горячую похлебку и вино.
Анцелотис принялся за еду, а Кадориус выкладывал ему последние новости.
— Мы с Мелвасом не хотели, чтобы он уезжал из Кэр-Бадоникуса, но он настоял на своем. Ковианна боялась за свою родню, что она останется беззащитной, если саксы туда прорвутся. Вот Мёрддин и согласился съездить туда с ней, посоветовать, как организовать оборону.
— А как с обороной здесь? Готовы встретить врага?
Кадориус кивнул.
— Еды запасли достаточно. С водой, — он хмуро ухмыльнулся, покосившись на крышу, по которой продолжал барабанить дождь, — тоже проблем нет. Значит, говоришь, до подхода Арториуса от недели до девяти дней? Мы смогли бы сдерживать их и раз в десять дольше, и постройки у нас по возможности все каменные и кирпичные, так что они не смогут поджечь нас зажигательными стрелами.
— У меня тоже имеются кое-какие мысли насчет обороны. — Анцелотис кивнул в сторону своих сарматских командиров — нескольких мужчин с азиатскими чертами лица, подкреплявших силы за соседним столом.
Катафракты переглянулись и расплылись в ухмылках."
"— С удовольствием, — усмехнулся один из них. — С превеликим удовольствием.
— А сегодня от нас уже мало толка, — вздохнул Анцелотис, подбирая остатки похлебки куском хлеба.
