Автор
Выборы должны были принести перемен. Но прошли они в Белфасте — сердце Северной Ирландии, где "здравый смысл" давно отошел в прошлое. За считанные сутки до окончания избирательных участков, мирные волнения превратились в настоящий пожар, угрожающий выйти за рамки контроля....
Луки они до поры держали под плащами, защищая от дождя.
— Дозорный крикнет, у какого колышка остановятся саксы, — шепнул им Стирлинг, задержавшись на секунду. — Туда и цельтесь.
Шестьдесят девять словно высеченных из камня азиатских лиц молча кивнули. Жаль, этого не видели саксы: зрелище было устрашающее. Изваянные из гранита воины, готовые ожить по одной негромкой команде…
Когда британские короли подходили уже к стене, снаружи послышался надменный голос.
— Бритты Кэр-Бадоникуса! Куда вы прячетесь?
Кадориус поднялся на стену.
— Ну? — окликнул Кадориуса саксонский глашатай с пышными светлыми усами. — Что скажете вы, короли Британии?
Стирлинг с Анцелотисом отчетливо видели в утренних сумерках сидящих верхом саксов — те стояли у третьей отметки, невинно выглядевшего колышка, едва торчавшего из истоптанной ногами и копытами земли. Едва слышное: «Третья отметка…» донеслось со сторожевой башни — вряд ли остановившиеся ярдах в пятидесяти от стен саксы расслышали его, а если и не так, они наверняка не придали этому значения.
— Кто из вас выслушает наши условия? — крикнул саксам Кадориус.
Один из эольдорменов, мужчина, которого не знали ни Стирлинг, ни Анцелотис, издевательски расхохотался в ответ.
— Ваши условия? Не тебе диктовать условия королям Сассекса и Уэссекса, бритт! Это мы будем диктовать их тебе!
— Что ж, хорошо, — кивнул Кадориус, изо всех сил стараясь выглядеть рассудительным и сдержанным.
Эольдормен повернулся в седле.
— Что скажешь ты, великий король Эйлле Сассекский?
Саксонский король смерил их холодным, полным презрения взглядом."
"— Если они хотят спасти жизнь своих женщин, пусть выпускают их первыми. Вместе с детьми до пяти лет. Пусть это послужит примером саксонской мощи — и саксонского милосердия.
— Он хочет зарубить их у нас на глазах, — пробормотал Мелвас над ухом у Стирлинга.
