Вроде бы. Смешно даже подумать, что она убила Лопухина! Хотя она, конечно, очень привязана к Аде, а та не ладила с мужем. Ада не выходила. То есть, выходила. Она ведь нашла тело.
– А Стас? Имеется в виду, Станислав Лопухин.
– Я понял. Но на него никто не смотрел? Стаса, имеется в виду. Он вообще не принимал участие в дискуссии.
– А что он за человек? На кого похож, на мать или на отца?
– А вы разве не видите? – усмехнулся Сажин. – Серединка наполовинку. Причем, взял от них все самое худшее. Ведь Ада хороша собой, Слава тоже, был… – Дмитрий Сергеевич запнулся. – Внешне он был очень привлекательным мужчиной. А Стас… Он никакой. Ростом гораздо ниже отца, и плечи узкие. А лоб низкий, как у матери.
– Я имею в виду характер Стаса, не его внешность.
– Себе на уме. Капризен, это в отца. Избалован. Это от матери. Вообразил себя гениальным художником.
– От дури. Я лично не нахожу в его картинах ничего гениального. Таких портретистов на Арбате – на каждом шагу.
– В том числе. Ищет себя.
– Надеюсь, не импрессионист?
– А почему вас это так волнует?
– Их сложнее всего понять. Гениальные они или бездарности.
– А вы, похоже, разбираетесь в искусстве!
Напряжение спало. Алексей воспользовался этим и спросил:
– А на столах разве не было минеральной воды? Людмиле Федоровне нечем было залить начавшуюся истерику?
– Видите ли, у нее проблемы со здоровьем. Вода была, но с газом. Она же пьет только без газа. Спиртного вообще не употребляет. А от апельсинового сока, который был на столах, у нее изжога. Вот Петр и отправился за той водой, которую употребляет его жена. Он вообще очень заботливый муж.
– Однако у Людмилы Федоровны серьезные проблемы со здоровьем, – посочувствовал Алексей.
– Да. Она очень хотела второго ребенка. Но врачи запретили. Сказать, что Люся переживала, значит, не сказать ничего.
– И последний вопрос, Дмитрий Сергеевич, – Алексей глянул на начинающего политика в упор: – Почему вы остались?
– То есть? Я не понял.
– Дали показания, и – пожалуйста! У вас, наверняка есть личный адвокат.
– Доказательств вашей вины нет. Пока вы проходите по делу как свидетель. Я полагаю, что следователь вас отпустил. Как лицо значительное, опросил первого и – с богом! Но, как я вижу, вы уезжать не собираетесь.
– Не собираюсь, – подтвердил Сажин.
– Сказать по правде, мне наплевать, кто убил Славку. Никчемный был человек. Хотя – человек ведь! Но его убийцу я не осуждаю. Лопухин мог кого угодно довести до белого каления.