И потому Сохно усердствует, «грызет» ножом, а не режет деревянные распорки, проявляя свои обычные качества – терпение и аккуратность.
Кордебалет упаковывает рацию в ранец, ранец пристраивает за плечи и подходит к товарищам тогда, когда первая распорка уже высвобождена. Фонарь полковника Согрина светит не прямо в место работы, а в металл двери, чтобы свет рассеивался и не бил резким лучом через щель в коридор. При каждом звуке изнутри, намекающем на возможное движение, фонарь гаснет.
– Долго еще? – интересуется Кордебалет.
– Не доверяю... – ворчит Сохно.
– Если кто-то пожелает погулять, заметит... – говорит Согрин.
Он просовывает пальцы в щель и пробует надавить. Дверная рама шевелится.
– Обязательно заметят... – соглашается Кордебалет.
– Если что, в критический момент бью ногой, и атакуем... – предупреждает полковник.
– Тише... – шепчет Сохно.
Гаснет фонарь. Изнутри слышатся шаги и чеченская речь.
Согрин смотрит в щель. Но звуки больше не приближаются к двери. Наоборот, глохнут где-то в стороне. Значит, удалились в боковой проход. Следует иметь в виду, что здесь есть боковые проходы. Это может принести неприятность. Едва голоса и шаги стихают, Сохно оглядывается:
– Разделились... Они разделились...
Это звучит обращением к командиру с требованием немедленного действия.
– Как открыть? Загремит... – говорит Согрин.
Сохно убирает нож в ножны и запускает пальцы обеих рук за уголок дверной коробки. Тянет на себя так, что даже в темноте видно, как вздулись жилы на его мощной шее.
Попытка... Еще одна...
Кордебалет пользуется тем, что он выше ростом, и делает захват почти у верхнего угла. Полковник надавливает плечом в противоположный бок.
– Главное – не уронить...
Суставы хрустят от усилий, немеют вцепившиеся в промерзший металл пальцы. Но дверь покачивается сильнее. Еще рывок... Еще один...
Сохно снова вытаскивает нож, вдавливает лезвие в клин и продавливает сам клин сильно книзу. Добавляет глухой удар кулаком сверху вниз.
– Пробуем! Еще раз...
Новая попытка. Теперь дверь держится уже совсем неуверенно. Последний рывок, и она разворачивается по оси.
– К стене... – хрипло командует в микрофон полковник, стараясь удержать сорванную вместе с металлической дверной коробкой дверь в равновесии. – Осторожнее... Осторожнее, Толя... Шурик, тяни... Ставим...
Дверь, в самом деле, тяжелая, и они втроем ее еле-еле удерживают от падения после такого мощного одновременного приложения сил. Но все-таки прислоняют к стене почти без звука.
