Автор
— Каталина! — крикнул в кабинете сеньор Белтрена Драко самец дракона, явившийся гостем городка. Грэси выбежала, размахивая письмом — словно передатчик. В глазах ее блеснуло острое изучение ситуации, но в то же мгновение она поняла: дело нешуточное. Она была дочерью сеньоры и знала, что за границей творится опасность, а здесь — мир спокойствия и роскоши....
— Тучка, заноси сеньора наместника в дом, — попросила я, открывая дверь и помогая войти матушке. — И прикрой его чем-нибудь. Антия наверняка уже проснулась, а она очень любопытная девочка. Да и мне, признаться, как-то не по себе от наготы сеньора Бэлтрена.
Если бы пару дней назад мне кто-то сказал, что я буду сидеть возле кровати Бэлтрена Драко и чуть ли не с нежностью обмывать его раны, не поверила ни за что в жизни. А говорившего сочла идиотом. Но вот я, Каталина Эстебан, прислуживаю дракону, притом по собственному желанию.
Нет, это не должно считаться прислуживанием.
Я всего лишь помогала пострадавшему, помогать всякому нуждающемуся — долг любого арагосца. И не важно, кто нуждается в помощи: человек, маг, некромант, ведьма. Или дракон. Теперь, после заключения мира, все мы едины, а потому должны помогать друг другу и поддерживать.
— Он совсем плох, — покачала головой матушка Грэси. Поставила возле кровати новый тазик с целебным отваром и чистую тряпочку. Промыть раны, удалив из них остатки грязи, травы и Великая праматерь знает, чего еще — единственное, чем можно помочь дракону.
— Ну да, больная собака не может кусать, — согласилась я, осторожно удаляя из груди Бэлтрена воткнутый шип, — а потому кажется безобидным щеночком. Подожди, матушка, вот придет в себя и покажет нам, где ведьмы зимуют.
Что бы я ни говорила, тоже жалела Бэлтрена. Невозможно было видеть, как он мучается от разрывающей боли. Кажется, чужая магия съедала его изнутри, делая слабее час от часу.
"— Ох, хорошо бы, если пришел в себя… — проговорила матушка Грэси, с тревогой наблюдая за Бэлтреном.
— Да, каким бы надменным грубияном он ни был, не заслужил таких мук, — согласилась я.
Судорога прошла, и лицо Бэлтрена расправилось. Исчезли хмурые складки на лбу, чуть приоткрылись губы, лишь слегка подрагивали длинные, загнутые, как у девушки, темные ресницы.
