Внутри закрытого мира дисциплинарной службы ждал разрыв. Начальник группы захвата — широкоплечий капитан с мрачным взглядом, выглядел будто привел к власти вечность. Когда вор Варяг повернулся, его встретил холодный тон: "Не делай резких жестов. Мои парни готовы на все. А говоря искренне, я не имел приказа доставить вас сюда."
К котлопункту съезжались бомжи со всей Москвы, образуя весьма колоритные очереди. Основал заведение отпрыск какого-то арабского шейха, приехавший в Москву на учебу и застрявший здесь на долгих десять лет. Он успел обзавестись не только четырьмя детьми и многочисленной родней, но даже судимостью, полюбил все русское и, наверное, остался бы в гостеприимной стране навсегда, если бы не угроза проклятия всемогущего отца. Закрыв благотворительное заведение, араб забрал четырех малюток и уехал в свою полупустыню. Бродяги о благодетеле не забывали и первую рюмку сивухи непременно поднимали за здравие принца и его чад. До России докатился слушок, что властный папаша сразу же после прибытия сына-неслуха на родину оженил его на трех красавицах. Русская супруга была четвертой и главной женой.
Скоро дом пришел в запустение, фасад с лепными ангелочками у окон, когда-то составлявший гордость арабского принца, обветшал и облупился. Однако бродяги по старой памяти с наступлением теплых времен сходились к этому зданию, чтобы распить флакончик зелья. Весной привычные ко всему санитары едва ли не еженедельно волочили покойников из садика к машине «скорой помощи».
Дом преобразился лишь через два года после отъезда сына пустыни. Неизвестный хозяин распорядился вырубить акации и боярышник, среди которых целые поколения бичей находили приют. Там, где многочисленные бродяги справляли нужду, появился фонтан с толстозадым Амуром. Дом обнесли высокой кирпичной оградой, и любопытным нужно было взобраться на пятиметровую высоту, чтобы посмотреть, какого цвета брусчаткой выложена площадка перед домом.
Сократ покуривал сигарету и ждал, когда из изумрудного джипа выпорхнет парочка телохранителей. Они вышли и привычно осмотрелись. Один из них, долговязый, с тяжелой челюстью, какая, по мнению Ломброзо, характерна для прирожденных убийц, держал в руке кейс из черной кожи. Кейс был с сюрпризом – стоило нажать на кнопку, как его крышка отбрасывалась в сторону сильной пружиной, и в руку хозяина кейса сам прыгал автомат «узи».
Работу свою телохранители знали неплохо: прежде чем попасть к Сократу, они успели поработать в шестом управлении КГБ, где охраняли первых лиц государства. Один из них уверенно приблизился к калитке, с минуту ее осматривал и только после этого широко распахнул. Во дворе перед домом тоже не было ничего подозрительного – обычный идеальный порядок, если не считать смятой банки из-под пива, валявшейся у самого крыльца.
