Внутри закрытого мира дисциплинарной службы ждал разрыв. Начальник группы захвата — широкоплечий капитан с мрачным взглядом, выглядел будто привел к власти вечность. Когда вор Варяг повернулся, его встретил холодный тон: "Не делай резких жестов. Мои парни готовы на все. А говоря искренне, я не имел приказа доставить вас сюда."...
Не объяснишь же благоверной, что их встреча есть, в сущности, подарок судьбы – не проверь его телохранитель подъезд, лежал бы Варяг на столе в покойницкой с рассеченным черепом.
Не рассказывать же Светлане о том, что вчера вечером была взорвана его машина, что неделю назад какие-то беспредельщики попытались расстрелять его из автоматов и что он несказанно рад возможности живым юркнуть в свою нору, где можно не только спрятать усталую голову от случайных и запланированных посягательств, но и просто расслабиться, вытянув во всю длину где-нибудь на мягком диване усталое тело.
– Тебе со мной непросто. Я знаю. Давай сейчас забудем обо всех проблемах – хотя бы ненадолго.
Владислав обнял жену за плечи и вновь увидел в ней хрупкую девчонку, готовую ради часового свидания с любимым добиваться приема у различных начальников, толкаться в длинных очередях и трястись на многих попутках, добираясь по колонии.
– Владислав…
– Ты мне была нужна всегда, я не смогу обойтись без тебя и в будущем.
Владислав нежно привлек к себе Светлану. Под ее ногами хрустнул битый фарфор на паркетном полу. Варяг небрежно отодвинул носком ботинка осколки в сторону.
– Я сейчас подмету, – прошептала Света.
– Не надо, так даже лучше, – продолжал Варяг разгребать осколки. Светлана превращалась в обыкновенную бабу, готовую беспрекословно повиноваться желаниям своего господина. Видимо, в сюрреалистической картине не хватало последнего штришка, и, поразмыслив, художник поместил среди осколков кровать, а на ней поверх раскинутого покрывала два сплетенных тела.
Светлана прикрыла глаза и приняла в себя Варяга.
* * *Варяг не любил делиться своими планами. Подобная привычка вытекала не из недоверчивости к окружающим, а из непредсказуемости жизни. Порой он и сам не знал, как будет протекать предстоящий день. Случались дни, когда ситуация менялась едва ли не каждый час, и он просто поступал по обстоятельствам – спешил туда, где его присутствие было нужнее всего.
Но с некоторых пор у него возникало впечатление, что некто неизвестный и всесильный знал о его планах не меньше, чем он сам.
