Внутри закрытого мира дисциплинарной службы ждал разрыв. Начальник группы захвата — широкоплечий капитан с мрачным взглядом, выглядел будто привел к власти вечность. Когда вор Варяг повернулся, его встретил холодный тон: "Не делай резких жестов. Мои парни готовы на все. А говоря искренне, я не имел приказа доставить вас сюда."...
– Послушайте, я вам сейчас все объясню, – сказал он, приоткрыв дверь.
Он успел заметить, как левая рука сержанта взметнулась вверх. В лицо майору ударил горький запах, пол под его ногами накренился, он зашатался и повалился навзничь. Петр Громовский открыл глаза и первое, что увидел, была довольно расплывшаяся физиономия Николая Радченко, оперативная кличка Глухарь. Здесь же, в комнате, вольготно развалившись на диване, сидел уже знакомый сержант милиции.
– А ты ведь сука, майор, – радостно сообщил Глухарь.
Голова была неимоверно тяжелой, казалось, повернуть ее невозможно. Громовский попробовал пошевелить рукой, но ничего не получилось. Через секунду он осознал, что привязан к креслу крепкой бечевой.
– Почему так сурово? – спросил майор.
– A потому что угробить меня хотел. На свиданьице вызывал, а сам девять граммов свинца готовил. И после всего этого ты хочешь сказать, что ты не сука?
– С чего ты взял, что я хотел тебя убрать?! Развяжи наконец руки!
– И он еще спрашивает? – укоризненно покачал головой Радченко, обращаясь к сержанту, который равнодушно взирал на пленника.
– Я не гадалка!
– А в ней пленка. Угрюмый, включи.
«Сержант» поднялся, взял с ладони босса кассеты и вставил их в портативный магнитофон."
"«Петруша, – раздался уверенный мужской голос, – ты не находишь, что твои питомцы чересчур расшалились? Скоро о них будут говорить даже в Москве.
Майор узнал собственный голос, попробовал пошевелиться, но напрасно: путы связали его, как кокон – гусеницу.
«Он уже выполнил свою задачу, извалял Гордеева в дерьме по самые уши, так что тому и через двадцать лет не отмыться.
